Он пульсирует внутри.
Пропитывает артерии.
Пронизывает жилы.
Он и есть моя жизнь.
— Господин Валленберг, — неподалеку раздается вкрадчивое покашливание. — Прошу простить за беспокойство. Дело срочное, не терпит отлагательств.
Бред.
Безумие.
Галлюцинация.
Настежь распахнута дверь. В проходе стоит Андрей.
Отказываюсь верить в происходящее. Открываю и закрываю глаза. Да только ничего не меняется.
Точно галлюцинация. Он бы не посмел. Он же не я.
Шумно сглатываю.
— Какое на хрен дело? — хрипло спрашивает фон Вейганд.
— Посылка, — отвечает невозмутимым тоном, вкрадчиво поясняет: — Та самая. Вы же велели сообщить.
Каменное лицо. Непроницаемое. Завидую такому самообладанию.
Идеальный слуга. Ничем не смутить. Не пронять. Такое впечатление, точно ничего необычного не происходит. А впрочем, ничего необычного и правда не происходит. Хозяин трахает очередную шлюху. Одну из тысячи.
Склоняю голову, облизываю окровавленные губы, прячу горящее от стыда лицо в смятых простынях.
— И что? — обманчиво мягкий голос фон Вейганда пробуждает волну ледяного ужаса в моем теле.
— Посылка доставлена вчера, — произносит спокойно. — Провинившийся слуга уже уволен. Докладываю, как только узнал. Досадное недоразумение. Понимаю, без моей вины также не обошлось, стоило лучше все проконтролировать.
— Прочь, — повелевает мрачно. — В кабинет.
— Разумеется.
Спешит ретироваться. Отступает назад, аккуратно закрывает дверь. Удаляется восвояси, пока еще сильнее не нарвался.
Я слышу его шаги.
Опять остаемся один на один.
— Новая жертва, — холодно заключает фон Вейганд. — Твоего обаяния.
Крупные ладони накрывают мои бедра, поглаживают медленно и осторожно. Нежно, практически ласково. А потом притягивают, резко вбивают в крепкие бедра.
Огромный член толкается внутрь. Грубо, мощно. Жестко. Раз за разом. Уничтожает, погружает в адское пекло.
— Чем ты их берешь? — ледяной вопрос.
Еще несколько толчков.
Его вздыбленная плоть будто гигантский железный нож. Режет внутренности по живому, вспарывает и терзает, раздирает на части.
Кричу. В матрас. Дрожу. В лихорадке. И все же отражаю выпад.
— Тем же, чем и тебя! — взвываю на выдохе.
— Лжешь.
Он вдавливает меня в кровать.
Я срываю голос.
Я погибаю.
Под ним.
Как и мечтала.
— Никто из них не добрался до твоей задницы, — сжимает истерзанные ягодицы, заставляя хрипеть от боли.