Но твоя шикарная, истекающая кровью задница так и просится на член.
Шлепок пониже поясницы.
Стискиваю зубы, чтобы не завопить.
— Я займусь тобой по-настоящему, — обещает фон Вейганд. — Этой ночью.
— А это? — меня охватывает озноб. — Это разве не по-настоящему?
— Приведи себя в порядок и приходи в мой кабинет.
— Зачем? Что ты собираешься делать?
— Даю полчаса.
Он покидает комнату, не оборачиваясь.
***
Ненавижу сюрпризы.
Уже.
Застываю на пороге, не отваживаюсь постучать. Вся моя смелость испаряется.
Слишком долгая дорога назад.
Отступать поздно.
Теперь только вперед.
Без вариантов.
Прижимаю ледяные ладони к пылающему лицу. Выжидаю, пробую выровнять свою температуру. Поправляю скромное платье. Безликое, бесцветное. Невыразительное.
Платье соответствует хозяйке.
Проклятье.
Дверь распахивается передо мной.
— Заходи, — приказывает фон Вейганд.
Он чует меня.
Везде.
У него нюх дикого зверя.
— Присаживайся, — небрежным кивком указывает на кресло.
Глядя в его горящие глаза, отчетливо понимаю: пощады не светит. Никакой отсрочки, никакого прощения.
Я обречена.
Прохожу вперед. Осторожно, медленно. Чуть вздрагиваю. Каждый шаг дается с огромным трудом. Ступаю как по битому стеклу.
Замечаю, что в кабинете царит хаос. Здесь явно не убирали после моего недавнего вторжения.
Замечаю Андрея. Отвожу взгляд, краснею. Может, сутенер-зануда не видел всего, но и так узрел предостаточно.
Правда помогал? Надеялся спасти? Защитить? Рискнул, пошел против воли собственного хозяина. Добровольно подставился.
Зачем?!
Мои акции на нуле. Хотя нет. В глубоком минусе. Еще честнее — в заднице. Близится развязка. Кровавый финал. Лезвие мягко скользит по сонной артерии.
Замираю возле кресла.
— Я сделал все необходимые фотографии, — произносит Андрей, прячет мобильный телефон. — Этот доклад ему понравится.
— Скажи, что я был в ярости, — говорит фон Вейганд, подходит к столу.
— Он будет доволен.
— Не сомневаюсь.
О чем они говорят? О ком?
Не улавливаю сути. Не тяну. Не выкупаю.
— Я добавлю несколько ярких деталей, — продолжает Андрей. — Для достоверности.
— Добавь, будто я пришиб какого-нибудь слугу.
— Насмерть?
— Почему бы и нет.
— Естественно. Пусть считает, что вы на пределе.
— Точно. Не будем его разочаровывать.