Плохие девочки не плачут. Книга 3

Срываюсь, подаю голос:

— Кого — его?

Фон Вейганд смотрит на меня так, что приходится отвести взгляд. Отступить назад, невольно сгорбиться, съежиться. Пульс приходит в бешенство, сердце стрекочет.

— Лорда Мортона, — в его тоне сквозит могильный холод.

— Но разве Андрей сумеет что-то доложить? — спрашиваю удивленно. — Он же сбежал от этого психопата.

— Психопаты свое не отпускают, — заявляет мрачно.

— Я думала, у Андрея есть компромат. Информация о темных схемах, секретные данные, детальные подробности грязного бизнеса.

— Это легенда.

— В смысле?

— Нет никакого компромата. Никто ни от кого не сбегал. И не сбежит никогда.

Нервно сглатываю."

"Возникает ощущение, будто это совсем не об Андрее.

— Не понимаю, — еле шевелю губами. — Как же тогда?

Фон Вейганд ограничивается легким кивком.

— Я шпион, — говорит сутенер-зануда. — Двойной агент.

— Я не… — запинаюсь, качаю головой. — Что? Шутите?

— Лорд Мортон поручил мне особое задание: войти в доверие к господину Валленбергу, отслеживать каждый его шаг, обо всем сообщать.

— Вы издеваетесь, — бормочу.

— Ничуть, — улыбается.

— Значит, нет никакого компромата? Никаких секретов?

— Несколько незначительных мелочей.

— Каких?

— Таких, чтобы хватило для установления доверия.

— Выходит, вы гребаный Джеймс Бонд?

Фон Вейганд хмыкает.

— Если от Мортона и увольняются, то только по частям, — заявляет с недоброй усмешкой.

— И ты так спокойно воспринимаешь это?

— Не мне осуждать его методы.

— Я о другом, — вдыхаю и выдыхаю, пытаюсь успокоить нервы.

— Андрей работает на два фронта. Правда рано или поздно всплывет. Лорд раскусит его. А может, уже раскусил. И вообще, откуда ты знаешь, что он верен именно тебе?

— Я готов рискнуть.

— Моими родителями? Он же в курсе всех событий. Левая биография, липовая свадьба, подтасовка фактов.

Зажимаю рот ладонью.

Только поздно, вопрос уже прозвучал. Слова нельзя отозвать назад. Как и дурацкие, безумные поступки.

— Сядь, — бросает фон Вейганд.

— Это не…

— Сидеть!

Опускаюсь на кресло.

Мигом, машинально. Тут же подскакиваю от боли. Вскрикиваю и морщусь. Тело обдает огнем.

— Можешь идти, — обращается к Андрею.

Тот медлит. Всего несколько секунд. После подчиняется.

Чувствую себя как последняя сволочь. Человек пробовал помочь, а я обвинила его в предательстве.

— Пожалуйста, давай поговорим, — надеюсь достучаться. — Давай обсудим.

Осекаюсь, потому что фон Вейганд поднимается, направляется ко мне.

— Держи.

Протягивает картонную коробку.