— Из-за одной дурацкой ошибки?
— Нечего рушить, — ровно произносит он. — Ничего нет.
Глядя в его глаза, понимаю — это правда.
Нет ни гнева, ни ярости. Нет страсти. Дикой ревности нет. Нет ни тени бешенства. И никаких привычных эмоций не замечено.
Пустота.
Бездна.
Все мои надежды — искусный самообман.
Я проиграла.
Раз и навсегда.
По-настоящему.
Нет никаких вторых шансов. Нет новых попыток. Нет другой жизни. Выхода нет. Убежать не выйдет. Даже уползти не светит. Только умереть.
Я вижу приговор.
В его глазах.
Лед.
Арктический.
Непробиваемый.
Безграничный.
Я отступаю. Еще не верю. Отвергаю. Отказываюсь. Не принимаю. Крадучись, шагаю назад. Подчиняюсь безусловном рефлексу.
Я держусь. Не бегу. Не пускаюсь наутек. По крайней мере, не сразу. Отхожу на безопасное расстояние, открываю и закрываю дверь.
Вроде бы недавно я уже была в отчаянии. Уже застывала на грани, хоронила мечты. Вроде бы недавно рыдала и взывала к тому, кто никогда не услышит.
Забавно.
Я встречала Армагеддон.
Заранее.
Я думала, конец — это убийство Стаса.
Но нет.
Конец — это убийство моей души.
Липкая волна страха накрывает с головой. Захлестывает и увлекает на дно. Затягивает в бурлящий водоворот.
Я срываюсь. Мчусь по темному коридору, не чувствуя собственных ног. Не чувствуя пульса, не чувствуя ничего вокруг.
Я врываюсь в комнату, запираю замок. Я хочу заорать, однако из горла вырывается лишь немой вопль. Я сползаю на пол.
Падает занавес. Больше нельзя перематывать пленку. Кадры не обратить вспять. Не вырезать, не переснять. Финальные титры захватывают экран.
— Зверь чует страх, — говорит Андрей.
И я с ним полностью согласна.
Вот только как запретить себе бояться?
Дверь не просто захлопнута. Двери больше нет. Мне уже не достучаться. Ни до небес, ни до пекла. Стена несокрушима.
Гребаное дежавю.
С каждым разом все хуже и хуже.
По порочному кругу опускаюсь ниже.
Я различаю его шаги. Безошибочно. Потому что ни у кого другого в мире нет такой громовой поступи. Я узнаю его среди любой толпы. Ведь как бы не походили на него остальные, он всегда и везде единственный.
Не Бог.
Не Дьявол.
Валленберг.
Моего фон Вейганда больше нет.
А может никогда и не было?"
"Может я сама себе все придумала. Наш идеальный роман. В красно-черных тонах. С металлическим привкусом на губах.