Плохие девочки не плачут. Книга 3

Остатки моего самообладания?

Элегантный костюм из темной ткани сидит на нем идеально, подчеркивает широкие плечи, статность и статус. Черные туфли начищены до блеска. В образе нет ничего случайного. Все продумано до мелочей. Детально.

Господин Валленберг.

Сомнений нет."

"И все же… что-то не так. Не могу объяснить что именно. Но что-то выбивается из общей картины.

Ступаю дальше.

Приближаюсь.

Он вдруг выпрямляется, вскидывает голову, поворачивает так, словно прислушивается к моим шагам.

Господи.

Боже.

Нет.

Не верю.

Невозможно.

Осознание накатывает раскаленной волной.

Та же фигура. Та же манера держаться. Жест в жест.

Только череп не выбрит. Волосы подстрижены коротко. Густые. Седые. Вот в чем таится подвох. И конечно, это не единственное отличие. Далеко не единственное.

Андрей забыл уточнить, какой именно Валленберг меня ждет.

— Do you want a pancake? (Хочешь блинчик?) — любезно интересуется милый дедушка-нацист.

Открываю рот.

И молчу.

Я не в силах выдавить из себя ни единого звука.

Пытаюсь. Правда. Однако любые старания оказываются напрасны. Язык прилипает к нёбу.

Определенно. Голый Майкл Фассбендер удивил бы меня гораздо меньше, чем Вальтер Валленберг, пекущий блины.

Я примерзаю к полу.

— Are you all right? (Ты в порядке?)

Он окидывает меня рентгеновским взглядом. Пронизывает насквозь. Осматривает с ног до головы за один миг. После вновь поворачивается к плите. Продолжает колдовать над сковородой.

— No (Нет), — выдыхаю глухо. — Not at all (Совсем нет).

По ходу я приняла запрещенные вещества.

Иначе как наркоманским приходом это объяснить нельзя. Меня накачали. Героином. Или от чего еще так вставляет?

— What happened? (Что случилось?) — спрашивает удивительно реальная галлюцинация.

Я доигралась.

Нервы. Хроническое недосыпание. Нельзя постоянно жить в кредит. Здоровье тоже ресурс. А любой ресурс имеет свойство истощаться.

— You (Вы), — выдаю, едва разлепляя губы. — At the kitchen (На кухне).

Он поднимает сковороду. Подбрасывает блин. Отправляет на тарелку, где выстроена стопка таких же блинов.

Ровных. Идеальных.

Прямо шеф-повар. Мастер.

— My house (Мой дом), — роняет небрежно. — My hobby (Мое хобби).

Продолжает жарить блины. Действует легко, со знанием дела. Такое впечатление, будто занимается этим каждый день.

Черт. Вот ведь незадача. Учитывая мое нестабильное психическое состояние, я даже не замечу, что сошла с ума. Никто не заметит. Ну, супер теперь.

Будем побеждать. По-всякому. В тайне от санитаров.