— Я…
— Разминаешь пальцами, — намеренно усиливает давление и ритм, заставляя заскулить. — А потом вводишь пробку.
— П-пробку? — сдавленно всхлипываю.
— Анальную пробку, — уточняет издевательски.
Медленно и методично имеет меня.
В задницу.
В голову.
— Ты не… ты н-не серьезно? — спрашиваю сбивчиво.
— Тебе понравится, — произносит елейным тоном. — Тут главное распробовать.
— Нет, — бормочу лихорадочно. — Я не стану этого делать.
— Ты сделаешь все, — обещает холодно. — Будешь ползать на коленях и умолять, чтобы я вогнал в твой зад поглубже.
— Нет, нет, — повторяю как заведенная. — Никогда.
Фон Вейганд проводит языком по следам, которые оставили его зубы, слизывает вновь проступившую кровь.
— Валяй, — его выдох в мою макушку будто выстрел в упор. — Только помни. За любую твою ошибку расплатится кто-нибудь другой.
— Кто? — роняю, с трудом разлепив губы.
— Кто угодно.
— Я не…
— Кто тебе особенно дорог?
Тишина.
Тошнота подкатывает к горлу.
Хлюпающие звуки. Гадкие. Мерзкие. Отвратные. Пробуждающие гадливость, прошибающие до липкого, холодного пота.
Во что превратились наши отношения?
Мне жутко.
— Ты все сводишь к сексу, — говорю я. — Не знаю, что хуже: заталкивать анальную пробку в задницу или угрожать расправой моим близким людям. Это низко. Грязно. И это… это не твой уровень.
— Точно, — соглашается он.
И прижимается плотнее, трется о лоно возбужденным членом, не прекращает брать мое тело пальцами. Толкается вперед, принуждает содрогнуться раз за разом, пробуждает тягучие спазмы.
— Это твой уровень, — холодно произносит фон Вейганд. — Моя подстилка. Бл*дь в ожидании х*я.
Нет. Не могу поверить, что он и правда такое говорит. Не могу.
Дергаюсь как ошпаренная.
Я не спасаю положение.
Я усугубляю.
Не вырываюсь, не освобождаюсь даже на миллиметр. Закапываю себя глубже. Прильнув плотнее к горячему твердому члену. Я будто сама насаживаюсь на нож. Нанизываю лоно на раскаленную сталь.
— Нет, — всхлипываю.
— Да, — бросает ядовито.
Он не проникает в меня. Не пользуется тем, что так безрассудно и щедро предложено.
Он отстраняется. Но пальцы не убирает.
— Я не… — пытаюсь заговорить.
— Ты течешь.
Этот вердикт будто обдает льдом.
Замираю. Замолкаю. Застываю.
Нужно дыхание на ответ.
Но дыхания не хватает.
Дыхания нет.
— Голодная п*зда, — насмешливо заключает фон Вейганд. — Ты жаждешь жесткого траха.
— Нет! — восклицаю запальчиво, рефлекторно дергаюсь, умоляю: — Прекрати, пожалуйста.