Плохие девочки не плачут. Книга 3

— I’ve signed some documents, my attorney confirms (Я подписал некоторые документы, мой адвокат подтверждает), — кивает в сторону неизвестного мужика. — I give all I have to you (Я отдаю все, что у меня есть, тебе).

Дрожь вдоль позвонков.

Стоп.

О чем он?

— You don’t have to wait when I am gone. That’s not a death will. That’s a gift (Тебе не нужно ожидать, когда я умру. Это не завещание. Это подарок), — усмехается. — All my assets are yours from now on (Отныне все мое имущество принадлежит тебе).

Вздрагиваю.

Что?

Кому?

— Oh, I am sorry I forgot (О, прости, я забыл), — чуть хмурится, а после ухмыляется еще шире, показывает зубы хищника.

— This yacht I give to Alex. I can’t leave my boy without anything (Это яхту я отдаю Алексу. Я не могу оставить моего мальчика без ничего).

Черт.

Почему барон Валленберг смотрит на меня?

По-прежнему.

Прямо.

Как будто здесь нет никого другого.

Оглядываюсь по сторонам. Оборачиваюсь. Смотрю назад.

Я пытаюсь сглотнуть.

Лихорадочно.

В голове бьется только один вопрос.

Это сон или галлюцинация?

Разбудите меня.

— I confirm (Я подтверждаю), — подает голос адвокат.

Нет, нет, нет.

Невозможно.

Хватит уже.

Шутка затягивается.

И петля на горле все туже.

— Say something (Скажи что-нибудь), — вдруг шипит Сильвия, испепеляет взглядом фон Вейганда. — Or will you stay silent? (Или будешь молчать?)

Пара мгновений — глухой хлопок. Еще и еще. Нет. Не выстрелы. Аплодисменты.

Мой палач бьет в ладоши. Но такое чувство будто бьет меня. Под дых."

"— Thank you (Спасибо), — заявляет с кривой усмешкой.

— The best decision you’ve ever taken (Лучшее решение, которое ты когда-либо принимал).

Это не ложь.

Ощущаю кожей.

По живому.

Фон Вейганд говорит абсолютно серьезно. Не насмехается, не издевается. Хоть его губы и ухмыляются, он целиком и полностью одобряет поступок деда.

Почему?

Что происходит?

Очередная проверка.

Гребаная игра.

— Зачем?! — восклицаю я, вскакиваю на ноги. — Мне ваши деньги не нужны. Забирайте обратно. Не знаю, в чем тут загвоздка, и знать не хочу.

Я не возьму от вас ни гроша.

— Поздно, — невозмутимо роняет Валленберг.

— Что? — задыхаюсь. — Что за чушь?

— Дело сделано, — продолжает ровным тоном. — Ты моя единственная наследница и оспаривать это бесполезно. Я никогда не меняю своих решений.

— Значит, сегодня будет исключение.

Бросаюсь к нему. Хватаю за грудки. Встряхиваю.

Моей наглости нет предела.

Я ураган.

Проклятая стихия.

Я забываю обо всех последствиях.

— Пишите, — говорю с нажимом.