Хочу понять, какого черта вообще происходит. Хочу поцеловать. Забыться. Впиться. Губами в губы. И обвиться вокруг горла. Намертво. Напиться. Ядом. Тобой. До горячки. Хочу разряд на миллиард вольт. Прямо под ребра. Хочу быть твоей королевой. И рабой.
Хочу.
Хочу. Хочу. Хочу.
Но ничего из этого я не озвучу.
Просто молчу.
— Упрямая, — мрачно бросает фон Вейганд.
Отстраняется, поднимается, резко разворачивает кресло.
Вскрикиваю от неожиданности. Отнимаю руки от подлокотников, невольно прижимаю к груди. Зверь за моей спиной.
— Я могу трахать кого угодно, — заявляет отрывисто. — Вопрос в другом.
— В чем? — почти не дышу.
— Кого я сожру.
Его губы так близко.
Как затвор.
У самого виска.
— Беги, — произносит вкрадчиво. — Пока ты бежишь, ты живешь.
Его руки опускаются на подлокотники. По обе стороны от меня. Пальцы смыкаются там, где недавно покоились мои ладони.
— Но от себя не убежишь, — отвечаю практически беззвучно.
Дотронуться бы до него. Нарушить границы. Познать бы запретное. И будь что будет. Я готова к любым наказаниям.
— Нет, — чеканит фон Вейганд.
Будто предугадав мое движение.
Его пальцы сжимают деревянную поверхность столь крепко, что костяшки белеют. И слышится треск. Чудится.
Боже. Он ведь не мог разломать кресло?
Мне кажется.
Просто кажется.
— Ты меня ненавидишь? — спрашиваю прямо. — Презираешь? Считаешь ниже себя? Глупой? Недостойной? Грязной?
— Я тебя отпускаю, — сухо и скупо, без чувств.
Эта фраза режет больнее кинжала.
А чего я ждала?
Каждый мой шаг известен наперед. Каждый выдох и каждый вдох. Каждый ход. Все мысли и чувства. Все, все абсолютно.
Удивить нечем. Нечем и крыть.
Я ничего не умею.
Не могу.
Хотя…
Поднимаюсь, стараюсь держать спину прямо, подавляю желание обернуться. Закусив губу до крови, движусь вперед, плюю на жгучую боль в ногах.
Впрочем, спасибо чертовым туфлям. Отрезвляют.
Я замираю у выхода, намеренно долго поворачиваю ручку.
Фон Вейганд не бросается следом. Не останавливает. Не задерживает. Даже не дарит на прощание издевательскую реплику. Не смеется, не хмыкает.
Тут убийственно тихо.
Я ухожу.
Не оглядываюсь.
Что еще остается?
Послали — иди. Другие варианты давно закончились. Нет смысла унижаться, растекаться ковром у его ног. Не оценит, не одобрит, не поймет. Окатит презрением.
Хватит с меня на сегодня.
Он и так все понял.