Верно?
— Да, — коротко и четко, никаких прикрас.
Даже не пытается оправдываться. Незачем. Не ощущает вины, не замечает косяков. В упор не видит проблему. Всегда доволен результатом собственных поступков.
Что тут сказать? Что противопоставить?
Ты не имел права. Ты должен был обсудить все со мной. Так никто не поступает. Это настоящее варварство. Дикость.
Давай. Подразни одержимого зверя своими логичными доводами и аргументами. Позабавь. Повесели. Развлеки трескотней.
Он владеет тобой. Никогда не станет ничего обсуждать.
Как теперь быть? Как вырваться? Выбраться. Выползти. Разорвать цепь.
Бежать — вот твой единственный выход. Опять. Вечно.
Вряд ли фон Вейганд станет рассматривать вариант цивилизованного расставания. Вряд ли позволить осуществить развод по обоюдному согласию сторон. Вряд ли вообще из подвала выпустит.
Господи. О чем я размышляю? Какая глупость. Он не допустит повторного побега. Учтет каждую деталь.
— Я представляла все по-другому, — выдаю тихо. — Нельзя же так сразу. Нам обоим нужно время. Пожить рядом без обязательств, обговорить новый формат отношений. Взвесить «за» и «против», понять, стоит ли решаться на столь серьезный шаг, как брак.
— Брак ничему не помешает, — заявляет с пугающей невозмутимостью. — После свадьбы можем сколько угодно все обсуждать.
— Обычно люди делают это перед свадьбой, — вымученно улыбаюсь. — Сперва встречаются, ухаживают друг за другом, живут вместе, притираются, долго говорят, а потом заключают официальный союз.
Фон Вейганд подходит ко мне вплотную, снимает цепочку со своей шеи, дергает, разрывая звенья, освобождает из плена серебряное кольцо и надевает на мой безымянный палец.
Размер подходит. Ничего подгонять не надо. Совершенство. Точь-в-точь. Идеально.
Тогда почему так страшно?
По венам течет жидкий лед. По коже струится дичайший озноб. Грудь обдает кипятком. Изнутри. Безжалостно.
Я хочу закричать. Сорвать кольцо.
Хочу. Хочу. Хочу.
Но даже не двигаюсь. Не дергаюсь. Не шевелюсь. Чуть дышу. Лишь открываю рот, с огромным трудом разлепляю губы и молчу.
— Я должен был сделать это сразу, — хриплый голос пронизывает до костей, пробирает так мощно и сильно, что тысячи раскаленных иголок враз входят под озябшую кожу. — В нашу первую встречу.