Градус внимания стремительно возрастает, любопытство набирает обороты. Весть о происшедшем мигом разносится по парадному залу, присутствующие делают выводы и с особым пристрастием выставляют нам баллы, оценивают технику и артистичность, суммируют общее впечатление. Малейшее проявление эмоций не останется незамеченным, его занесут в протокол и будут обсуждать до появления на горизонте новой, более интересной пары.
— Посмотрим, — в тоне прорезается дерзость.
— Нечего смотреть, — заверяет фон Вейганд, и прибавляет чуть отстраненно, с неким холодком: — Я никогда не отпускаю свое.
— А если насильно заберут? — даже не пробую скрыть издевку.
— Не завидую им, — он пожимает плечами. — Горе тому, кто рискнет отобрать у пирата законную собственность.
Останавливаемся у подножья лестницы. Впрочем, это не просто лестница, а экспонат, достойный заключения под стекло, ибо негоже его ногами топтать. Ступени из благородного мрамора и ажурное плетение перил знаменуют вход на новый уровень тайной империи, где властвуют миллиардные капиталы, вседозволенность и греховность.
— Вряд ли у пирата имеется законная собственность, — испытываю нервы на прочность, когда мы начинаем подниматься наверх.
— Право завоевателя, слыхала? — издевательская ухмылка провоцирует спорить. — Что забрал, то твое.
Выше и выше, ступень за ступенью приближаюсь к долгожданной аудиенции.
Говорят, чтобы сбросить напряжение и не волноваться, оказавшись перед сотней людей, надо представить окружающих голыми. Типа расслабляет. Хм, сомнительная затея. Не уверена, что желаю увидеть всех гостей в костюмах Адама и Евы. Психика и без того дает регулярные сбои — бессонница, слабость, тошнота по утрам. Лучше по старинке напеть оптимистичную мелодию.
«Як умру, то поховайте мене на могилі, серед степу широкого на Вкраїні милій, щоб лани широкополі, і Дніпро, і кручі було видно, було чути, як реве ревучий*», — затянул во всю мощь националист внутри.
*Как умру, похороните на Украйне милой, посреди широкой степи выройте могилу, чтоб лежать мне на кургане, над рекой могучей, чтобы слышать, как бушует старый Днепр под кручей («Заве́т»/«Завещание» (укр. Заповіт) стихотворение Т.Г.