Денис все поглядывал в зеркало на молчавшую Вику и, не выдержав, спросил:
– Вик, ты что, переживаешь, что на этого козла кинулась?
Она отвернулась от темного окна, поймала его взгляд в зеркале и ответила:
– Нет. Я думаю о том ребенке, которому понадобилась пересадка почки.
Егор открыл глаза и сел ровно на сиденье, услышав ее ответ.
– Я ставлю себя на место его матери и понимаю, что сделала бы все возможное и невозможное, чтобы спасти сына. А если бы у меня были деньги, то, скорее всего, я обратилась бы и к тем ребяткам, от которых сейчас бегаю.
– Не грузись, Викуль, – подбодрил ее Денис, – все имеет оборотную сторону медали.
– Я сейчас поняла, что это не вопрос этики, или морали, или законности. Все гораздо проще и сложнее. Просто каждый спасает своего ребенка, как может, когда его надо спасать.
– Не совсем, – возразил Денис, – ты уверена, что если бы ты точно знала, у кого и при каких обстоятельствах возьмут орган для твоего больного ребенка, то ты бы согласилась на это? Ты уверена, что, зная, что ради спасения твоего ребенка другого, здорового, сделают инвалидом на всю жизнь и без согласия его и его родителей, обманным путем?"
"– Не знаю, – подумав, ответила Вика.
– А я знаю! – разозлился Денис. – Я Богу свечку поставлю и помолюсь, хоть и не умею, только чтобы мои пацаны никогда не попали ни в доноры, ни в нуждающиеся в донорстве! А еще за то, чтобы я никогда не стоял перед выбором: спасать ли своего ребенка за счет другого, потому что ответ я знаю! Когда понял, что ты права во всех своих подозрениях, я обрадовался.