Завернула в крыло, где располагался кабинет Габриэла. Откуда-то знала, что он не в покоях… Ноги сами несли к цели. Видимо, тонкая супружеская ниточка, что тянулась от Габа ко мне, вела нас друг к другу.
Что ждало меня за массивной дверью? И вообразить страшно. Так что я просто толкнула ее и, жмурясь, вошла внутрь.
На диване, укутанный темно-зеленым пледом, лежал Габриэл. Без рубашки и мундира, с голым плечом, посиневшим от яда… Рядом в кресле, придвинувшись к брату на расстояние выдоха, сидел монарх. Без веночка и с тенями, пролегшими под глазами.
– Ализа? – он удивленно поднял глаза и придал себе более собранный вид. Хотя пустого графина на столике не заметил бы только слепой. – А я… вот.
Владыка был нетрезв и хмур, но больше всего – печален. Он не спрашивал, откуда я пришла, как материализовалась в замке… Такие глупости Гариэта не волновали.
– Странное дело. Я старший брат, но опорой всегда был Габ, – он развел руками. – Я совершенно растерян. Лекари говорили «один час», но это было давно… Брат не приходит в сознание.
– Можно я? – прошептала я, поглядывая на край дивана. Едва ли я на нем умещусь.
– Конечно, Ализа… Побудь с ним.
Гариэт уступил мне кресло и, пошатываясь, вышел из кабинета.
Не став медлить и копошиться в сомнениях, я стащила с шеи кулон. Нагнулась над мужем, погладила по щекам, разжала мягкие губы… Вряд ли ведь я отравлю его больше, чем есть? Торопливо отвинтила крышечку и влила содержимое рубинового «патрона» в рот Габриэла.
Хорошо бы презент от Ахнета оказался «даром мира», а не «даром мести»…
– Только попробуй умереть, кворг винторогий! – прошипела Габу в губы, стукнула в сердцах по раненому плечу и согрела герцогский рот поцелуем.
От мужа пахло дымом войны и кровью, едкими снадобьями и солнечным лугом. Он был теплым, горел в лихорадке.
В ушах гудело от паники, я не слышала стука сердца. Не могла же я опоздать? Мой законный час еще не прошел, я бежала так быстро, как могла!
– Я видела Вергану. Или спятила, или по правде, – призналась ему, наглаживая повязку на ребрах."
"Надо бы заменить ее: багровые пятна давно просочились через ткань, но Гариэт был не в том состоянии, чтобы заметить.