Поэт и Русалка

Лица у них были серьезные, озабоченные, исполненные охотничьего азарта, и перед ним уже кричал, запыхавшись:

— Именем императора…

…Господин судья, восседавший за массивным столом из темного дерева, словно доставленным сюда из замка сказочного великана, больше всего походил на филина — крючкообразный нос, круглые немигающие глаза, в которых невозможно было прочесть ничего, кроме холодной злости. Справа от стола, приняв почтительную позу, располагался полицейский комиссар, высокий, широколицый мужчина, напоминавший бульдога.

Опираясь на толстую трость с массивным набалдашником в виде шара, он разглядывал Пушкина и барона, сидевших на тяжелой скамье без спинки, хотя и не зло, но с безусловным осуждением. По обеим сторонам скамьи стояли полицейские в мундирах и киверах, и еще четверо помещались за спинами сидящих. Пушкин постоянно слышал над ухом бдительное сопение, вмиг придвигавшееся при его малейшей попытке пошевелиться.

— Итак… — произнес судья сухим, лишенным всяких эмоций голосом. — Для начала следует назваться.

С людьми, ведущими себя в нашем мирном городе подобным образом, я просто обязан свести самое короткое знакомство, хе-хе… и то же самое, могу вас заверить, думает в данный момент городской палач… Ваше имя?

Барон выпрямился на скамье и с достоинством ответил:

— Барон Алоизиус фон Шталенгессе унд цу Штральбах фон Кольбиц.

— Просто поразительно, как вы все на скамейке поместиться ухитрились, — произнес без тени улыбки судья.

Полицейский за спиной едва слышно хихикнул. Бросив в его сторону ледяной взгляд, судья продолжал:

— Род занятий?

— Лейтенант гусарского полка фон Циттена его величества короля прусского.

Совиные глаза обратились в сторону Пушкина:

— Ваше имя?

— Александр Сергеевич Пушкин.

— Род занятий?

— Поэт.

— Очень мило, — сказал судья. — Стишки пишете?

— Именно."

"— А это, надо полагать, необходимые для творчества принадлежности? Без которых вас не посещает муза? — Судья, двумя пальцами держа за рукоятку, приподнял один из пистолетов Пушкина. — Я не большой знаток изящной словесности, но, по-моему, насколько подсказывает житейский опыт, эти предметы именуются пистолетами и к поэзии отношения не имеют.

Зачем они вам?

Пушкин пожал плечами:

— Насколько мне известно, во владениях Австрийского дома Габсбургов не запрещено иметь при себе пистолеты…

— Ну, а все-таки?

— Мало ли что может случиться? Разбойники на дорогах…

— Молодой человек, вас это, возможно, и удивит, но в Праге на улицах не бывает разбойников.