В старые времена действительно водились, но с тех пор много воды утекло…
— Случаются еще и дуэли…
— Ах, вот оно что! Вы сюда прибыли драться на дуэли?
— Нет…
— Между прочим, Уголовным уложением данной страны дуэли решительно запрещены… Подданным какой державы имеете честь состоять?
— Российской империи.
— Хотите меня уверить, что там дуэли разрешены?
— Нет…
— Уж не являются ли они и там уголовно преследуемым деянием?
— Являются, — кротко сказал Пушкин.
— По-моему, пора подвести некоторые итоги? Поэт с двумя пистолетами под сюртуком… что, думается мне, все же представляет собой весьма странное сочетание… Что вас привело в Прагу?
— Путешествую ради собственного удовольствия.
— А вы?
— Тоже, — сказал барон, глядя исподлобья. — Исключительно ради собственного удовольствия.
— А стихов, часом, не пишете?
Барон выпрямился на скамейке:
— Увы. Мои предки обладали массой разнообразнейших достоинств, но таланта стихотворцев за ними не замечено…
— Странно, — сказал судья без улыбки, поднял извлеченный из трости барона клинок и на ладонях приподнял горизонтально над столом, демонстрируя всем присутствующим.
За спиной вновь послышалось тихое фырканье полицейских.
— Тоже боитесь разбойников? — с мнимым участием, почти не скрывавшим откровенной издевки, поинтересовался судья.
— Мало ли что… — буркнул барон.
— Господин судья, — сказал Пушкин, стараясь изъясняться кратко, убедительно и по возможности спокойным тоном. — Документы, удостоверяющие нашу личность, находятся в отеле «У золотой русалки». Владелец, господин Фалькенгаузен, может должным образом нас рекомендовать…
— Всему свое время, — сказал судья. — И с документами вашими ознакомимся самым пристальным образом, и с господином Фалькенгаузеном непременно побеседуем.
— Тысяча чертей! — взревел барон.