– Похоронить бы… по-человечески, – зло процедил сержант Щербаков, но не замедлил хода.
Перехватил вожжи и подхлестнул лошадь. Вскоре показалась горевшая застава, где трещали выстрелы. Следовало спешить.
Укрыть людей от обстрела в подвалах Журавлеву не удалось. Когда немцы заметили, что траншеи опустели, сразу два взвода пошли на штурм, заходя с флангов. Бойцы занимали свои места. Снова посыпались мины, звонко хлопала пушка, которую подтащили поближе, ударили несколько пулеметов.
Атаку отбили с трудом. Немцам подвезли боеприпасы и мин не жалели.
Мина угодила прямо под ноги ручному пулеметчику. Тело до пояса было порвано десятками стальных кусочков. Раны выглядели безобразно и страшно, вырвало промежность, переломило кости. Крик смертельно раненного человека заставил многих оцепенеть.
Санитар Фомиченко быстро перевязал его и, взвалив на плечи, потащил к подвалу, где размещалась временная санчасть.
Он шагнул в пролом забора и был сбит на землю вместе со своей ношей взрывом очередной мины. На твердой земле, под ярким солнечным светом, 50-миллиметровые мины взрывались без вспышки. Резкий хлопок, клубок пыли, тугая динамическая волна, веер мелких осколков, разрывающих тело.
Данилу Фомиченко и пулеметчика отнесли в подвал, оба были без сознания.
Он вытер его носовым платком и дал очередь. Диск опустел. Илья Борисович нагнулся, шаря в поисках запасного. За час до этого политрук перекусил вместе с остальными. Сейчас его едва не вырвало, когда он увидел вязкую темную лужу и окровавленные клочки человеческого тела.
К застывшему возле «дегтярева» политруку подбежал старшина Будько.
– Бери оружие. Я сейчас тебе помощника пришлю, диски заряжать будет.
Уходя, глянул на медленно двигающегося политрука, покачал головой и ничего не сказал.