Обязан был! Почему не потянули ниточку? Наш свидетель дал четкое описание одежды, так и надо было собрать всех и трясти – когда и где вы видели молодого высокого мужчину в такой-то куртке, таких-то джинсах и таких-то кроссовках? Почему это не было сделано?
– Почему, почему? Людей мало, вот почему, – буркнула Вера Ивановна, – практика показывает, что такое сплошное траление дает на удивление мало информации. Ну вспомнили бы девчонки красивого мужчину в фирменных кроссовках, а дальше что?
Спутник ничего не ответил, и некоторое время они шагали молча.
– А дальше то, что было бы гораздо больше веры показаниям этого парня, если бы их подтвердил кто-то еще, – буркнул Валентин Васильевич, – а так сиди и думай, то ли врет человек, то ли померещилось, то ли совпало просто. Вы говорите, людей мало, но ведь показания этого парня были, по сути, первой уликой. Фляжка, конечно, да, но тогда у следствия не было догадок, кому бы она могла принадлежать.
По дороге им попался маленький кафетерий.
– Зайдем? – поднявшись по крутым каменным ступенькам, Валентин Васильевич распахнул перед нею дверь.
Внутри оказалось на удивление чисто, пахло кофе и булочками, а за прилавком скучала полная женщина в белой кружевной повязке на голове, накрахмаленной так, что она стояла, как кокошник.
Дед усадил Веру Ивановну за пластиковый столик и через несколько минут принес железные креманки на высоких ножках. В каждой лежало три разных шарика мороженого: пломбир, шоколадное и крем-брюле.
Вера Ивановна расстроилась, что ест мороженое одна, без дочери.
– Что с вами?
– Нет-нет, все в порядке. Просто задумалась.
– Вот и я думаю… – Валентин Васильевич снова сбегал к прилавку и принес две чашки кофе, крепкого, горячего и кислого, – что не все так однозначно в этом деле.
– Вы так ответственно относитесь к своей роли в этом процессе, – улыбнулась она и протерла алюминиевую чайную ложечку носовым платком.