Прошу вас покинуть кабинет.
– Зачем же так сурово? – возопил Лестовский и тут же весело, со вкусом расхохотался.
Ирина поморщилась. Эта липкая публика до странности терпима к чужому хамству, уму непостижимо, сколько оскорблений они готовы проглотить, пока им это выгодно, и на какую ерунду обижаются, когда могут себе это позволить.
Она молча начала одеваться.
Лестовский вскочил и подал ей пальто, встав слишком близко и подержав его в руках дольше, чем нужно.
– Я вас хочу предостеречь, – вкрадчиво сказал он, – возможно, вы не до конца отдаете себе отчет, насколько важен этот суд.
Он многозначительно закатил глаза.
– Я это знаю, спасибо.
– Быстрого результата, Ирина Андреевна. А вы, простите, занимаетесь какой-то ерундой. Скажите на милость, зачем нам знать, есть ли у Еремеева машина? А что касается консультации офтальмолога… – Лестовский сокрушенно покачал головой, – вообще ни к селу ни к городу. Нам точно известно, что Еремеев не слепой и прекрасно ориентируется в пространстве, так к чему затягивать процесс, сея никому не нужные сомнения?
Ирина вышла в коридор, поигрывая ключами.
"– Быстрого правосудия не бывает, Владлен Трофимович, – сказала она, – возможно, вам вскружило голову, что вы обладаете равными правами с судьей, и вы решили, что раз старше, то можете учить меня выполнять мою работу. Так вот я вам поясню: вы обладаете таким же голосом, как у меня, в вынесении конкретно этого приговора.
– И на мой взгляд, вы великолепно справились с этой задачей. Лично у меня не осталось ни малейших сомнений в виновности Еремеева, так к чему тянуть, впустую тратить народные деньги? И уж совсем непонятно, зачем отвлекать специалиста от выполнения его прямых задач? Подумайте, скольким людям мог бы оказать помощь видный офтальмолог, а вместо этого вынужден будет тратить день на то, чтобы сообщить нам ничего не значащую и ничего не меняющую информацию.
Он погрозил пальцем, глядя на нее с фирменной ленинской хитринкой – отработанный взгляд опытных аппаратчиков.