– Что же делать?
Ирина пожала плечами.
– А давайте следователя вызовем? – воскликнула вдруг Вера Ивановна. – Пусть он нам расскажет.
– А давайте! – Ирина засмеялась. Это ничего не изменит, Глеб умеет долдонить сто раз одно и то же и притворяться, будто не понял вопроса, так что ничего не сообщит такого, чего нет в уголовном деле, но хоть они с Аллочкой поиздеваются над ним. И то хлеб. – Обязательно вызовем, Вера Ивановна. Надеюсь, сосед с опекуншей тоже придут, и комсорг выздоровеет. Вдруг они что-то прояснят? Поверьте, я правда хочу разобраться и вынести справедливый приговор.
– Ну что вы, какой агент, – Вера Ивановна смешалась и порозовела.
– Агент-агент! Мне почему-то кажется, что если вы твердо убеждены в невиновности Еремеева, то Валентин Васильевич костьми ляжет.
– Это никак не связано, – прошептала пунцовая Вера Ивановна.
– Я вас только об одном прошу, подождите до приговора.
– Само собой, Ирина Андреевна!
– Потому что, если выяснится, что вы с народным заседателем состояли в личных отношениях…
Адвокатесса замахала руками:
– Не-не! Не!
– Вот и хорошо.
* * *Вбежав в дом, Лариса прямо в уличной обуви вскочила на стул и открыла верхнюю секцию шкафа, где хранила коробку с проявленными пленками и остальное оборудование. Вынимая его, она оступилась и чуть не разбила фотоувеличитель.
Это заставило Ларису успокоиться, снять сапоги, сесть на диван и немного отдышаться. Надо торопиться, но спешка может испортить важнейшую улику, поэтому если она действительно хочет помочь Алексею, то должна быть собранной и сосредоточенной.
Все кадры с трех пленок она напечатать не успеет, но это и не нужно. Только те, где Алексей с флягой в руках и где видно, что это за день, какое число. Вот он стоит рядом с плакатом «Первый раз в первый класс», рядом стопка книг для подарков детям. Вот он вместе с мамами и папами, которые подтвердят дату и не смогут отрицать на свидетельском месте в суде, что видели тогда фляжку в руках у Алексея.