– Пожалуйста, дайте мне спокойно напечатать постановление.
Тут в кабинет вошел милиционер и доложил, что мальчика-свидетеля нигде нет. Он вчера не ночевал дома, встревоженные родители уже обращались в районное отделение, но там их отфутболили, предложив подождать три дня, пока мальчик нагуляется и сам вернется.
Ирину затошнило. Наверное, она изменилась в лице, потому что Лестовский быстро налил воды в чашку и подал ей.
А если мальчик мертв, и виновата в этом она?
Конечно, Ижевский не может допустить, чтобы парень появился в суде.
Остается надеяться, что свидетеля просто где-то спрятали. Очень хочется в это верить, потому что иначе она всю жизнь не простит себе, что догадалась слишком поздно и не проигнорировала ходатайство адвоката.
Ирина выгнала Лестовского из кабинета.
– Пожалуйста, скажите товарищам из отделения милиции, что пора начинать оперативные мероприятия, – глухо сказала она милиционеру, – мальчик был ключевым свидетелем в нашем деле, и то, что он исчез накануне дачи показаний, не может быть простой случайностью.
Милиционер умчался, а она встала и налила себе еще воды. Сердце колотилось, во рту пересохло.
Теперь нет у нее другого выхода, кроме как дойти до конца."
"Быстро напечатав постановление, в котором наверняка наделала ошибок от волнения, Ирина растерялась. Парня нет, опрашивать некого. Можно сворачивать на сегодня и отправлять Еремеева к врачу. Завтра с утра показания невролога, прения и приговор. Хорошо бы Алла вообще отказалась от обвинений в свете новых обстоятельств, но она не возьмет на себя такую ответственность.
Вдруг все вранье? Вера Ивановна закрутила с Сухофруктом, и… И что? Трюк с сушками Ирина придумала сама, спонтанно, но с другой стороны, откуда у деда такие глубокие познания в медицине? С ходу заметил симптом, с ходу определил болезнь. Он ведь шофер на «Скорой», а не врач.
Непонятно.