На основании одного только осмотра он ставить диагноз поостережется, потому что данные, основанные на субъективных ощущениях и произвольных действиях пациента, судебно-медицинской квалификации не подлежат, зато результаты обследования все покажут точно.
Завтра с утра он подскочит в суд и даст показания, если надо. «Вы, Ирочка, главное, бумаги правильно оформите, а за мной не заржавеет».
С грустной мыслью, что бумаги – это наше все, Ирина села за пишущую машинку, но Лестовский не дал ей спокойно напечатать постановление.
– Ирина Андреевна, вы когда собираетесь сворачивать этот цирк? – спросил он, грозно над ней нависнув.
– Простите?
– Когда вы прекратите этот детский сад?
Ирина огляделась. Сухофрукта в кабинете не было, он решил использовать свободную минутку, чтобы накуриться, вот Лестовский и осмелел.
– Это же уму непостижимо, что вы творите! Вот уж не думал я, что в советском суде безнаказанно проходят подобные выверты!
Ирина с грохотом перевела каретку пишущей машинки, которая зазвенела, как трамвай.
– Слушайте, Лестовский, а вы кто? Вы юрист? Эксперт? Наблюдатель ООН? Инструктор ЦК?
– Что?
– Вы откуда взяли, что можете решать, где цирк, а где не цирк? Кто вас наделил такими полномочиями?
– Я известный, между прочим, журналист!
– Вот именно, Лестовский! Жур-на-лист! – произнесла Ирина по слогам. – А вовсе не истина в последней инстанции.
Лестовский выпрямился:
– Да, я солдат идеологического фронта! И не могу спокойно наблюдать, как вы попираете социалистическую законность.
– На сегодняшний день ее попрали только вы вашим пасквилем.
– Не понимаю, о чем вы говорите.
– Все вы прекрасно знаете, раз побоялись подписать свой гениальный опус, – Ирина заставила себя язвительно рассмеяться, – ох, нелегко держать идеологический фронт с такими трусливыми солдатами. В общем, так, товарищ Сергеев, или как вас там. Для контроля и оценки работы судьи существует председатель суда. Он решает, где судебное следствие, а где выверты, а ни в коем случае не вы. Ваша задача – решить, виновен Еремеев или нет, и на этом ваши полномочия исчерпываются.
– Ирина Андреевна, я вам не мальчик…
– А я не девочка. Все, Лестовский. Не мешайте работать.
– А вы читали мою книгу? – Владлен Трофимович вдруг почти по-человечески смутился.
– Ну да, читала. Хорошая книга.
– Спасибо.