Только это вопрос нескольких секунд – если люди заметят подъезжающую милицейскую машину, толпа через арку сразу ринется сюда.
Вера Ивановна зябко повела плечами. Догадаются ли в Крестах выделить усиленный конвой? Хотя против толпы это не панацея.
Перекинувшись парой слов с вахтером, на крыльцо вышел дед-заседатель и достал из кармана пачку «Беломора». Протянул ей.
– Спасибо, не курю, – сказала Вера Ивановна.
– А что ж тогда морозитесь?
– На всякий случай.
– А…
Дед сплющил пустую бумажную гильзу и прикурил, пряча огонек спички в ладонях.
– Точно не хотите?
Она покачала головой.
Дверь хлопнула, и на улицу вышла судья в пальто, накинутом, как пелерина.
Дед тут же подскочил к ней, галантно протянул пачку с выбитыми верхушками папирос.
Судья отказалась и встала рядом с Верой Ивановной.
Дед глубоко затянулся и, задрав голову, выпустил в небо серый вонючий дым. Все смотрели как завороженные, как дым, клубясь, поднимается в хмурое и белое, как рыбье брюхо, небо.
Тяжелое облако лежало прямо на крышах и лениво сыпало снегом.
– Зал битком, – сказала судья, – но я надеюсь, что все обойдется.
Наконец подъехал милицейский уазик. Дед выкинул окурок, и они встали плотнее.
Конвойные подогнали машину почти вплотную к крыльцу, вышли, распахнули задние двери, и Еремеев выпрыгнул на снег.
Вера Ивановна с судьей переглянулись.
Когда Еремеева ввели в зал суда, народ заволновался. Какая-то женщина повисла на руках конвойных и плюнула Алексею в лицо, другая разрыдалась, с мест выкрикивали проклятия в его адрес, но когда его усадили на место, все стихло. Люди старались не смотреть на него, как на что-то отвратительное и мерзкое.
По залу разнесся острый запах корвалола. Вера Ивановна огляделась: женщины плакали, а мужчин было совсем мало. Значит, сегодня самосуд не состоится, но все равно надо быть начеку.
Секретарь объявила: «встать, суд идет!», и публика немного успокоилась.
Началась подготовительная часть судебного разбирательства. Вера Ивановна вздохнула. Когда она впервые увидела судью на распорядительном заседании, то удивилась, как на это сложное дело поставили такую свиристелку.