Никольская отстраняется, хмурится и тяжело вздыхает.
— Я… это глупо, Степ, — упирается ладонями в свои плечи, — прости, — по ее лицу проскальзывает тень печальной улыбки, и девушка отворачивается.
— Ульян, — тянет ее за руку, — посмотри на меня, Ульяна.
— Что? — всплеск раздражения заполоняет собой все пространство палаты.
— Все хорошо, — он говорит ей это уверенно, крепко сжимая в своих руках ее ладони, — слышишь?
— Слышу, — Никольская качает головой в неверии.
— Мы просто немного подождем, вот и все.
— Или это навсегда. Прости, я такочень боюсь. Вдруг это и правда…
— Нет."
"— Ты же врач, Громов, скажи, что я встану.
— Ты встанешь.
Ульяна прикрывает глаза и откидывается на подушку. Ей страшно, очень и очень страшно. Степа ее подбадривает, верит в позитивный исход. А если нет? Что она будет делать, если все выйдет с точностью до наоборот. Как ей жить? Как с этим живут люди? Она не знала, не знала, и оттого ей казалось, что, если ее не поставят на ноги, это будет конец.
Глава 18(1)
Ранним утром, через неделю, Никольская открывает глаза в палате немецкой клиники. Она чувствует себя уверенней, верит. По крайней мере старается. На часах еще нет и шести, но она не может сомкнуть век, ее трусит. Операция назначена на сегодня, на два часа дня. После этого в при любом из исходов ее ждет мучительная и кропотливая реабилитация. Даже если все пройдет успешно, она не сможет сразу встать на ноги, ничего не сможет.
Иногда интернет кажется Ульяне злом, если бы не он, она бы не начиталась всех этих страшных историй о том, сколько боли пришлось вынести тем, кто сумел встать. Но, несмотря на муки, они смогли вернуть себе прежнюю жизнь, в отличие от тех, кого судьба решила оставить в кресле.
— Вы уже не спите? — англоговорящая медсестра заходит в палату с улыбкой, ставит укол и, поинтересовавшись, не нужно ли чего, удаляется за дверь.
Ульяна же вновь тянется к телефону, смотрит Лизкин инстаграм, труппа уже в Америке, в Нью-Йорке, в месте, куда она так хотела попасть, где так хотела станцевать. Но кто-то решил все за нее. Отбросив гаджет подальше на кровать, девушка поправляет подушку под своей шеей, которая начинает затекать, и растирает напряженные мышцы немного резковатыми движениями пальцев.
К часу в ее палате собирается целый консилиум.