Громов открыл глаза, поднимаясь с места, ощущая дискомфорт и то, как затекли его мышцы, тело казалось каменным и неповоротливым.
— Здравствуйте, — Циммерманн улыбнулся и сцепил пальцы в замок, — операция прошла успешно.
Олеся зажала рот ладонью, опираясь спиной на мужа.
— Она будет ходить? — торопливо прошептала на немецком.
— Прежде ее ждет долгая реабилитация. С травмами ее типа нужно много работать. Кажется, девочка — спортсменка?
— Балерина.
— Силы воли у нее предостаточно, я уверен, она справится.
— А танцы? Она сможет…
Циммерманн вздохнул, каждый спортсмен и танцор всегда задавал один и тот же вопрос, впрочем как и их родители.
— Для начала ей необходимо встать. Вашей дочери придется учиться ходить заново, поймите это. Меня ждет следующий пациент, до свидания.
— До свидания."
"— Что он сказал? — спросил Громов, который не понял ни слова на немецком.
— Все прошло успешно, — Олеся выдохнула и стерла со щеки слезинку. Пока в ее голове никак не могло уложиться, что ее дочь тоже вылетела из балетной гонки, как и она в свое время.
— Хорошо.
После этих слов Громов наконец-то вышел на улицу. Закурил. Первая затяжка показалась запредельно крепкой, дурманящей мысли. Он стоял в зоне для курящих, стряхивал пепел в железную урну и смотрел ровно перед собой.
Его слегка попустило, с плеч свалился груз ожидания, а слова врача вселили надежду на что-то хорошее и светлое. У его девочки есть шанс на нормальную жизнь, и он сделает все, чтобы она смогла использовать его по максимуму.
18(2)
***
— …в общем, я не забил, — Демьян рассмеялся, а Ульяна тепло улыбнулась брату. Она так его ждала, у них всегда была какая-то кармическая связь, несмотря на разницу в возрасте. — Ты хорошо выглядишь.
— Уже да. Знаешь, я просто поняла, что если не буду думать о плохом, то все обязательно наладится.
— Это правильно.
— Степа тоже так говорит.
— Как мама переносит ваши отношения?
— Стойко, — девушка прыснула со смеху.
— Ну и на том спасибо.
— Точно.
Никольский сжимает ладонь сестры, замечая в ее глазах радость.
Сегодня же картинка была другой. Она улыбается ему, ее глаза горят, светятся чем-то невероятно воодушевляющим его самого.