Мужчина, сидящий за рулем, никак не отреагировал на свою довольно странную пассажирку, на голове которой было намотано полотенце.
На прогон успела вовремя. Поднимаясь на этаж, стянула с волос полотенце и, затолкав его в сумку, скрылась за дверьми раздевалки. Завязала на голове пучок, переоделась, сталкиваясь с Лизкой.
— Привет. Я тебе утром звонила.
— Я, видимо, спала, — Ульяна сделала глоток минералки и кинула ее в рюкзак.
— Слушай, а что твоя машина у моего дома делает?
— Ах, это… Меня вчера от тебя Громов забрал.
— Серьезно?
— Более чем. Мы в зал идем?
— Идем. Так, ты должна рассказать мне все поподробнее.
— Конечно расскажу, меня прям распирает.
Девушки двинулись в сторону зала под свои же перешептывания. После генерального прогона, на котором лично присутствовал худрук, их распустили на час свободного времени.
Именно в этот час Никольская и узнала одну занимательную вещь. Они с Самариной забежали в кафе неподалеку.
Уселись за столик подальше от центра зала и поближе к окнам. Лизка рассказывала о том, как Сева приходил к ней мириться. Улька внимательно ее слушала, а после заметила Максима. Того, который ее жених. Он сидел за столиком с каким-то парнем. Улыбался и о чем-то мило беседовал. Никольская прищурилась, ведь Макс должен был быть сейчас в Европе.
Лизка заметила отстраненность подруги, оборачиваясь в ту сторону, куда смотрела Ульяна.
— Это Макс, что ли?
— Он самый. Интересно, что он тут делает?"
"Самарина пожала плечами, а молодые люди поднялись из-за стола и направились в сторону туалетов. Улька, быстро перебирая ногами, пошла следом. Завернула за угол и обмерла. Стояла с выпученными глазами. Ее рот то открывался, то закрывался, но слов оттуда не вылетало. Она явно не ожидала увидеть то, на что сейчас смотрела.
Максим держался за руку с незнакомым ей парнем, говорил, на что молодой человек посмеивался и даже невзначай коснулся пятой точки почти бывшего Улькиного жениха.
Никольская накрыла рот ладонью, но писк уже успел сорваться с ее губ. Кажется, у нее была истерика. Нет, у нее были и есть друзья геи, но Макс, он же хотел на ней жениться. То есть он за ее счет хотел прикрыть свою ориентацию перед обществом. Нормально, получается.
— Ульяна?
— Она самая.