Но, несмотря на все ее опасения, Степан просто отодвигает девушку чуть в сторону и, словно ее тут вовсе не было, идет вперед.
Неужели он ее не помнит? Внутри бушуют эмоции, но Уля старается держать их при себе, нагло шагая следом.
1(2)
— Я просто не смогу уснуть сегодня, если не услышу, что ты меня простил, — улыбается как дура, а внутри умоляет его приглядеться повнимательнее, вспомнить.
Но нет, он ее не помнит. Совсем.
— Девочка, домой иди, — бросив сквозь зубы, мужчина открывает дверь в кабинет.
Они уже успели пройти по узкому и малоосвещенному коридору вглубь помещений, скрытых от глаз посетителей этого заведения.
Ульяна колеблется, ей не дает покоя эта встреча, она не может уйти просто так. Это непозволительно. Но больше всего ее раздражает его безразличный к ней вид. Он ее не узнал. Совсем.
Конечно, это неудивительно, за те три года, что они не виделись, она кардинально изменилась. Отстригла половину длины волос, перекрасилась из мышиного русого в теплый, золотистый блонд, изменила форму бровей, сделала перманентное напыление.
— Познакомимся?
Она настырно пошла следом и, вновь оказавшись перед его глазами, протянула изящную руку, указательный палец которой украшало кольцо с бриллиантом из белого золота.
Громов проигнорировал ее жест. Открыл кабинет, у которого, собственно, и остановился, перешагнул порог, включил свет и, достал из шкафа еще одну рубашку. Но на этот раз черную. А ведь ей так понравился слепящий глаз белый.
— Такой грубиян, — Никольская надула губы и чуть громче, чем хотела, хлопнула дверью, оказываясь внутри.
— Выйди отсюда, — последовало почти сразу.
— А если нет? Поругаешь?
— Слушай, чего тебе нужно? — Громов надавил пальцами на крышку стола, бросив на девчонку раздраженный взгляд.
— Не знаю, — пожала плечами. — Может, скажешь, как тебя зовут?
Она улыбается ему в лицо, словно ждет чего-то особенного. Этот взгляд отличается от поплывшего и немного затуманенного взора баб, откровенно себя предлагающих. Но Громову нет до этого дела.