Степан все еще стоял напротив долговязого мужчины, который с улыбкой на лице отдал сумку своим помощникам.
— Все в порядке? — интересуется Громов.
— Более чем. Степан Арсеньевич, с вами можно иметь дело.
— Не хотелось бы, — Громов сделал шаг назад, а люди рассыпались по машинам.
Степан посмотрел вслед уезжающим авто и вытащил телефон. На экране горело несколько пропущенных от Ульяны, он совсем забыл ее предупредить. Покачал головой и вызвал такси, не стал ей звонить, а смысл беспокоить или будить ее среди ночи.
— Тебя подвезти? — за спиной раздался знакомый голос, и Степна повернулся.
— Токман?
— Я.
— Ты за мной следил?
— Конечно. Это слишком гнилые люди, чтобы я оставил тебя одного.
Громов разозлился, но тактично смолчал, не видел сейчас смысла что-то говорить. Главное, что все прошло удачно.
— У меня для тебя новость. Банк, через который Талашина проводила свои махинации, знаешь чей?
— Чей?
— Власова. Того, чьим людям ты только что бабки отдал.
— И давно ты в курсе?
— Пару часов.
— Значит, я сейчас…
— Нет. Ты сейчас все сделал правильно, они забрали свое, а тебе вернут то, что «заморожено» на счету. Люди умеют быть сговорчивыми, поверь…
— То есть ты меня использовал для каких-то своих делишек?
— Я просто договорился. Все слишком сложно, но не отдать им деньги здесь и сейчас было невозможным.
— Сука ты, Токман.
— Я говорил тебе подождать, с самого начала.
— Мог бы разъяснить, почему и…
— Не мог. Не в этой ситуации, работа у меня, знаешь ли, такая.
— Работа, — Степан злобно оскалился, — ну да.
Громов качнул головой и шагнул в сторону проезжей части, где уже остановилось такси.
— Степ…
— Пошел ты.
В дороге он много думал. Анализировал произошедшее. Он понимал и не понимал Ивана. Их дружба подрывала здравый смысл, с друга ты всегда требуешь большего, а иногда даже невозможного.
У больницы Степан расплачивается с водителем наличкой и сразу вытаскивает пачку сигарет. Хочет курить, до дрожи в пальцах. Сегодня он потрепал себе нервишки на годы вперед.
Делает крепкую затяжку, выдыхая густой дым в небо.
Выбросив окурок, Громов поднимается к Ульяне, еще в первый день договорился (приплатил кому надо), чтобы пускали в любое время.