Хозяин даже не попытался его спрятать, а, напротив, выставил на самое видное место — в центр секретера. Я поставила тележку к стене, но, подумав, все же подкатила ее к двери. Если кто-то вздумает сюда заглянуть, то столкнется с препятствием.
А теперь к главному. К хрону, то есть, демоны бы его побрали. Я приблизилась к металлической коробке и оценила фронт работ. Плетения, потоки, связки заклинаний… Придется попотеть, но я справлюсь. Это будет гораздо легче, чем открыть вход в тот тайник, в котором мы с Эйденом чуть не погибли.
Приступаем!
Взламывая хрон, я впервые крепко задумалась над тем, что будет дальше между мной и герцогом Арренским. Он ведь узнает обо всем происходящем, причем очень скоро. Никто не собирается утаивать от него эту вылазку, герцога лишь ненадолго отвлекли. И что он сделает, когда все поймет? Обвинит меня в предательстве? Разругается с отцом? Или тяжко вздохнет, смирившись с ситуацией? По своему скромному опыту я знаю, что такие мужчины, как герцог, не привыкли прощать подобные выходки.
Одно ясно: герцог вряд ли он позволит мне и дальше жить в его доме. Император может прислать человека, который беспрепятственно забирает «собственность» герцога из его же собственного дома. Это оскорбительно. Не хочется становиться причиной ссоры между отцом и сыном.
— Ай! — я так глубоко ушла в свои мысли, что допустила ошибку. Магия хрона больно щипнула палец. — Проклятье… — едва слышно ругнулась я и тут же вспомнила, что Полкан меня подслушивает. — Небольшая накладка, — шепотом пояснила я и продолжила взлом.
Через полчаса металлическая дверца хрона щелкнула и приоткрылась.
— Получилось! — радостно воскликнула я и открыла ее до упора. Что же за ценность там спрятана, которая потребовалась самому императору? Я ожидала увидеть внутри драгоценности, артефакты, золото, в конце концов, но моим глазам предстала скромная стопка бумаг.
Я осторожно взяла их в руки и вытащила наружу, на свет, чтобы прочитать. На миг я засомневалась. А стоит ли? Имею ли я право так поступать? Я — единственный шанс для императора добраться до этих писулек, настолько ценных, что он не побоялся поругаться с любимым сыном. Я рискую своей жизнью и своей репутацией.