— Уведите ее, — стальным тоном приказал он кому-то, а сам бросился на хозяина борделя. Я увидела лишь, как Эйден приближается к нему, и глаза господина Бель округлились от ужаса. Что было дальше, навсегда осталось для меня тайной. Ко мне приблизились двое мужчин из новоприбывших, аккуратно взяли под руки и увели из кабинета. Куда и как меня вели — не помню. Меня о чем-то спрашивали, но при любой попытке ответить челюсть и горло взрывались болью. Сознание прояснилось лишь когда меня усадили в карету и закрыли дверь.
Это явно не простой экипаж. Салон отделан золотом и кожей, тут же корзина с фруктами и вино. А еще в воздухе витает едва уловимый, но такой знакомый аромат.
Герцог Арренский.
Он был здесь, сидел в этом самом экипаже. Своим затуманенным разумом я не сразу смогла понять, что, вероятнее всего, этого и есть его экипаж. Личный.
Дрожащими пальцами я прикоснулась к своей шее, и тут же поморщилась.
Больно."
"Больно глотать, больно открывать рот, больно даже прикасаться к коже.
Неожиданно дверь кареты распахнулась, и на сидение напротив меня приземлился Полкан. Его словно швырнули внутрь, как нерадивого щенка. Вслед за оборотнем в экипаж забрался Эйден, уже вернувший себе человеческий вид. Правда, глаза его все еще метают молнии, и сам он напряжен как натянутая тетива.
— Трогай! — приказал герцог, хлопнув открытой ладонью по стенке экипажа.
— Как ты? — обратилась я к раненому Полкану и почувствовала боль в челюсти.
— Жить буду, — жуткая улыбка появилась на лице оборотня.
— Я не уверен в этом, — рыкнул на него Эйден, да так, что все внутри меня сжалось в комок от страха. Какой же он жуткий, когда злой! — После того, что ты сделал… — Драконорожденный сжал челюсти и многозначительно промолчал.
— Что? — поинтересовалась я, переведя взгляд на кипящего от ярости герцога.
Ответный взгляд Арренского обжег меня. В его глазах я увидела такие яркие эмоции, что стушевалась.
— Едва не погубил тебя и себя! — прошептал герцог на грани слышимости, но его слова чувствуются так, словно он кричит их мне в лицо.