Напротив, Кейт похудела и осунулась еще больше, щеки у нее ввалились, на всем лице жили, казалось, только глаза. Большую часть времени Кейт по-прежнему проводила у себя в комнате, спускаясь в кухню лишь для того, чтобы пообедать или поужинать, хотя даже это она делала далеко не всегда. Лишь по утрам, когда приносили почту, Кейт выходила в сад, поджидая почтальона у калитки. По горькой иронии судьбы письма Джо продолжали приходить почти с каждой почтой, но все они были отправлены до роковой даты.
Сам Кларк считал, что Джо давно мертв и лежит в неглубокой могиле где-то на территории Германии, однако Кейт эта мысль казалась кощунственной. Признать, что он погиб, было для нее равнозначно тому, чтобы признать мертвой себя. Впрочем, по временам ей действительно казалось, будто она уже умерла. Пустота вокруг, пустота внутри, которую ничем невозможно было заполнить, действовали на нее так, что порой она не могла ни шевелиться, ни разговаривать.
Когда после рождественских каникул Кейт вернулась в колледж — а для этого ей пришлось собрать в кулак всю свою волю, — она впервые провалилась на экзаменах. Выглядела она по-прежнему ужасно, так что в конце концов ее вызвала к себе миссис Джейке, куратор курса. Миссис Джейке хотела знать, не случилось ли у Кейт какого-нибудь несчастья дома, и та ответила, что ее близкий друг пропал без вести на фронте.