Все три месяца, что Кейт провела в Бостоне, она почти не разговаривала с ними, только часто уходила на длительные прогулки, с которых возвращалась заплаканная и мрачная. Ей казалось, будто часть ее души умерла, когда они с Джо расстались. Кейт не представляла себе жизни без него, но изменить что-либо была не в силах. «Значит, — думала она, — нужно твердо держаться принятого решения и постараться извлечь пользу из обстоятельств, какими бы трагичными они ни были». Другого выхода она не видела, да его, скорее всего, просто не существовало.
Кейт начала с того, что попробовала встретиться со своими прежними друзьями и подругами, но обнаружила, что у нее с ними осталось очень мало общего. Джо занимал в ее жизни слишком большое место, на протяжении семи лет она жила им, его интересами, пока ее подруги выходили замуж, рожали детей, разводились и снова выходили замуж. Не зная, чем еще заняться, в конце января Кейт перебралась в Нью-Йорк, где ей предложили место в музее «Метрополитен». Кейт предстояло работать заместителем куратора отдела Древнего Египта, что, по крайней мере, соответствовало полученной ею в колледже специальности.
Она очень тосковала по нему, и не только по ночам, но и днем, когда работала, а вернее — исполняла служебные обязанности. Постепенно она стала ненавидеть выходные и праздники, хотя на уик-энды чаще всего ездила к родителям в Бостон. Джо был повсюду, он мерещился ей в автобусах, в подземке, на улице — совсем как когда-то, когда она думала, что он погиб. И что было хуже всего, Кейт постоянно читала о нем в газетах.