Адъютанта убило взрывом гранаты, генералов задело пулями, а водитель отделался контузией. Короче говоря, взяли их тепленькими. Зато позже начались неприятности.
— Какие? — спросил Урусов.
— Всех троих пленных под усиленной охраной мы отправили в госпиталь на восточную окраину Будапешта. На рассвете умер один из них — оберфюрер СС Дернер. А к вечеру мне доложили о побеге водителя. Как же его звали?. Какой-то младший чин.
Старцев решил помочь:
— Шарфюрер СС Франц Фишер?
— Точно! — подтвердил Седой. — Сам бы не вспомнил, а с вашей подсказкой само на язык навернулось.
— На этом неприятности закончились?
— Скорее только начались. Через несколько дней погиб командир полка майор Стародубцев. Он возвращался из штаба дивизии в полк, ехал на генеральском «Хорьхе» по бульвару, а из придорожных кустов его и водителя расстреляли неизвестные лица. А в ночь на 16 февраля кто-то этот «Хорьх» угнал от штаба дивизии. По обоим случаям мы провели расследование, но так ничего и не выяснили.
— Про эти события мы наслышаны от полковника Кононова, — заметил Урусов.
Седой радостно вскинул брови:
— Он в Москве?
— В Краснодаре.
— Хороший мужик. И комдивом был толковым."
"— Значит, не зря назначили начальником штаба округа. Николай Николаевич, — комиссар вернул беседу в нужное русло, — а об этом Фишере что-нибудь известно? Не всплывал больше ни в каких делах контрразведки?
— Как в воду канул. Будапешт — огромный город и затеряться там несложно.
— Внешность его не запомнили?
Подполковник развел руками. Однако, желая хоть чем-то помочь сыщикам, припомнил:
— А знаете, ведь мой помощник успел оформить карточки военнопленных.
— Карточки военнопленных?
— Это такой первичный документ, сопровождающий пленного по этапам до оформления личного дела. В карточке указываются все имеющиеся данные о человеке, за исключением характеристик и данных по родственникам. Фамилия, имя, национальность. Дата и место рождения. Звание, должность, род войск, часть, в которой служил. Где и при каких обстоятельствах попал в плен.
— А фотографии? — спросил Старцев и в ожидании ответа затаил дыхание.
— Само собой. Помощник лично сфотографировал в госпитале Пфеффера и его водителя. Второй генерал к тому моменту уже скончался.
Урусов понимал, насколько значимым и важным будет факт получения фотографии исчезнувшего водителя. Однако сохранял спокойствие.
— Мы могли бы на них взглянуть? — произнес он так буднично, словно спрашивал меню в ресторане.
— Думаю, они сохранились в нашем архиве.