Минутку…
Седой поднял трубку телефона, набрал номер.
Вскоре в кабинет вошел старший лейтенант, которому подполковник объяснил задачу.
Кивнув, помощник удалился…
* * *В Управление вернулись в одиннадцатом часу утра.
Поблагодарив Александра Михайловича за оказанную помощь, Старцев направился в рабочий кабинет. Сам же комиссар поспешил на совещание, которое пришлось перенести из-за поездки во 2‑е Управление НКГБ.
Все сотрудники группы находились на месте, ждали Ивана.
— Ну как? — встретил его Васильков.
На улице стояла жара, в кабинете было душно. Иван первым делом повесил свой пиджак на спинку стула, напился воды из чайника, подошел к окну, закурил.
— Встретились с подполковником контрразведки, которому 12 февраля в Будапеште передали раненых эсэсовцев, — начал он. — Нормальный мужик, деловой. И память неплохая — все события хорошо помнит. По его приказу в архиве нашли карточки военнопленных: Пфеффера и Фишера. Вот данные водителя, он разрешил их переписать…
Старцев вынул из кармана широких гражданских брюк блокнот, раскрыл последний исписанный лист, протянул товарищу.
Повернувшись к свету, тот начал читать:
— Франц Фишер, из поволжских немцев. Родился 1 марта 1909 года в Екатериненштадте Саратовской губернии…
Место рождения водителя тотчас вызвало недовольный гул:
— С-сука!
— Ну ни хрена себе!
— Взрастили гадину!
— Гнида продажная!. — роптали сыщики.
Васильков продолжил:
— Шарфюрер СС, водитель легковых и грузовых автомобилей при штабе 9‑го хорватского горного корпуса СС.
В этой части карточки ничего нового не содержалось.
— И последнее, — объявил с подоконника Старцев. — Там к карточке была приклеена фотография этого подлеца.
— Где же она?! — воскликнул Егоров.
— Не гони лошадей, сейчас все объясню, — поморщился Иван, ломая окурок в жестяной банке. — Во-первых, фотография очень маленькая — ничего не разберешь. Во-вторых, эти карточки военнопленных, как и все остальные документы архива контрразведки, выносить за пределы Управления строжайше запрещено.
— Молоток! Вот это я понимаю! — не удержался от похвалы Егоров.