— Когда фото будет готово, он со своим посыльным переправит его в наше Управление. Так что, братцы-товарищи, ждем…
* * *Посыльного Управления контрразведки никто из группы Старцева так и не увидел. Минут через пятьдесят в рабочий кабинет позвонил дежурный и сказал, что расписался за какой-то пакет, доставленный незнакомым лейтенантом. Позабыв о больной ноге, Иван Харитонович сам сорвался из кабинета…
Вернулся он, сильно хромая и неся в руке опечатанный сургучом пакет серо-коричневого цвета. На ходу разломав печати, майор вскрыл конверт и достал содержимое.
— О, неплохо сделали. Осветлили немного — оригинальное фото потемнее было. Вот, полюбуйтесь. — Он положил на стол фотографию и для верности включил настольную лампу.
С фотокарточки размером двадцать на тридцать сантиметров спокойно глядел кряжистый, крепко сложенный мужчина в форме немецкого унтер-офицера СС. На круглой голове белела бинтовая повязка, однако сверху пробивалась копна темных волос. Спереди повязка ложилась на высокий покатый лоб.
— Это же Хлынов! — выдохнул Васильков.
— Точно, он, — подытожил Егоров. — Собственной персоной.
И тут Старцев, узнав «инвалида-фронтовика», грозно зарычал:"
"— Как? Как мы вчетвером могли так облажаться?
Подчиненные притихли. Это действительно было странно. Старцев с Васильковым, а днем позже Егоров с Горшеней побывали в гостях у изменника Родины, беседовали с ним и не смогли отличить его рожу от фотографии настоящего капитана Хлынова.
— Бойко!
— Я здесь.
— Дело настоящего Хлынова еще у тебя?
— Так точно. Сегодня собирался отвезти и сдать военкому.
— Тащи сюда!
Бойко ринулся к своему столу, достал из ящика личное дело капитана Хлынова, которое взял у военкома под роспись. Отыскав страницу с фотографией, положил рядом с фото Фишера.
Если не вглядываться в детали, то лица двух мужчин и впрямь имели большое сходство.
Егоров обладал самым большим сыскным опытом, поэтому и вступился за остальных:
— Извиняй, Иван, но тут нужно быть криминалистом, физиономистом и еще черт-те кем, чтоб обнаружить разницу.
— И потом снимку настоящего Хлынова лет пять, не меньше, — добавил Васильков. — Наверняка в сорок первом делали. Вон, погляди, у него еще петлицы с кубарями.
На эти замечание ответить было нечем.