Не после того, что я только что узнала.
Папа молча смотрел на меня почти минуту.
— Любишь?
Я не могла поверить, что он пытается обсуждать мое эмоциональное состояние в такой момент.
— Папа, — твердо сказала я.
Он вздохнул и посмотрел на свое обручальное кольцо. Я никогда не видела его без кольца.
— Я не участвовал в этом.
Я посмотрела на него с сомнением.
— Твои солдаты уважают и боятся тебя. Они выполняют твои приказы, потому что боятся последствий, и ты действительно хочешь, чтобы я поверила, что ты ничего не знал?
— Я знаю только то, что некоторые из моих солдат недовольны моим решением оставить Мэддокса Уайта в живых, а тем более позволить ему обесчестить мою дочь.
— Обесчестить, — повторила я дрожащим голосом.
— Это их слова, не мои.
— Но ты тоже так думаешь.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Марселла.
— А Мэддокс единственный, кто делает меня счастливой!
— Я знаю.
Я колебалась.
— Если ты знаешь, тогда почему пытался убить его?
Папа вздохнул и встал, обогнув стол и обхватив меня за плечи.
"— Я не пытался. — он прижал мою ладонь к своему сердцу, затем накрыл ее своей рукой. — Клянусь своей честью и жизнью, что я не знал об их плане убить Мэддокса.
— Поклянись жизнью мамы, — потребовала я.
На лице отца мелькнула улыбка.
— Ты станешь отличным дополнением к Фамилье.
— Пап, — предупредила я, не желая отвлекаться на комплименты, какими бы лестными они ни были.
Ничто в этом мире не значило для папы больше, чем мама. Его любовь к ней безгранична.
— Клянусь жизнью твоей матери.
— Не смешно, — пробормотала я.
— Я абсолютно серьезен.
Я покачала головой.
— Что насчет Амо или Маттео?
— Маттео не стал бы действовать за моей спиной. А Амо смирился с Мэддоксом. Думаю, они ладят.
Они ладили, по крайней мере, лучше, чем в начале, но папа и Амо, проворачивавшие дела за моей спиной, — это все еще обжигало. Я покачала головой, чувствуя, что меня переполняет отчаяние.
— Принцесса, в чем дело?
Я подняла на него взгляд.
— Я хочу, чтобы наша семья держалась вместе. Хочу иметь возможность доверять тебе, Амо и Маттео, не хочу бояться за жизнь Мэддокса, когда он с тобой, не хочу оказаться между двух фронтов.
Папа поцеловал меня в лоб.
— Этого не будет, Марси. Я постепенно примиряюсь с тобой и Мэддоксом, но это нелегко.