— Мне сделали татуировку, я истекала кровью и страдала от боли из-за вражды между Фамильей и «Тартаром», Джованни.
Я откинула волосы в сторону, обнажив отсутствующую мочку уха. Затем расстегнула молнию на кофте и стянула футболку, обнажив плечо и верхнюю часть татуировки.
Глаза Джованни расширились, когда он увидел ее.
— Какую боль ты перенес, которая хуже по сравнению с этой? А?
— Мне жаль, Марси. Ты страдала, ты права. Но ты делала это не с мыслью о Фамилье, ты страдала не за дело. Ты стала побочным ущербом. И если бы ты знала какие-то ценные секреты, ты бы раскрыла их в ту же секунду, когда они пригрозили отрезать тебе ухо.
— Пойдем, Джованни, — пробурчал Амо, спускаясь по ступенькам. — В прошлый раз, когда тебе пришлось участвовать в тренировочных боях, ты чуть не разревелся, потому что кто-то вывихнул твое чертово запястье. Марселла крепка как гвоздь. Если наш отец ожидает от нее боли ради дела, она пройдёт через это снова и не сломается, потому что она Витиелло.
Я могла бы обнять его прямо здесь. Я могла справиться с Джованни сама, но поддержка Амо и то, как непринужденно он подтвердил, что я действительно пострадала за дело, имели в глазах Джованни совсем другой вес. Слово моего брата и отца, вероятно, всегда будет иметь больший вес, чем мое, но я постараюсь, чтобы мои слова были хотя бы услышаны.
Амо остановился рядом, одарив Джованни слегка тревожной улыбкой.
— Есть ли что-нибудь еще, что ты хочешь?
— Думаю, Джованни хочет уйти, — сказала я.
Джованни сделал шаг назад, затем еще один. Он кивнул.
— Мне жаль, что ты чувствуешь себя так, как чувствуешь, Марселла. Надеюсь, что это не будет светить дурным светом на тебя и твою семью.
— Пока, — пробормотал Амо, а Джованни наконец повернулся и поспешил на выход.
Я издала сдавленный крик, сжав руки в кулаки.
— Я хочу ударить что-нибудь очень крепкое.
— Если хочешь, можешь распотрошить мою боксерскую грушу. Я все равно собирался в спортзал.
— Хорошо, — ответила я. — В любом случае, лучшего места мне не найти.
О том, чтобы выйти на улицу или встретиться с подругами, не могло быть и речи."
"Дверь открылась, и папа вошёл в фойе с Валерио рядом. Взгляд отца сразу же переместился на меня. Должно быть, он столкнулся с Джованни или, по крайней мере, увидел его машину.