Когда удостоверилась, что поблизости никого нет и что нас никто не может слышать, сказала:
— Игорь — это ненастоящее имя. Вы можете его менять. Вас ведь зовут Фролом?
— Нет.
— Пожалуйста, мне не нужны неприятности. Я лишь хочу безопасности для своих людей.
— Что? Вы о чем? — опешил я.
— Если прямо, то вот, — Марфа протянула планшет.
— И что это? — спросил я, рассматривая разрезанный фантик от какой-то сладости, напоминавшей шоколад. Взгляд зацепился за красные буквы «Розыск!!!», а потом и за знакомое слово «Авалон».
Женщина, напряженно смотревшая на меня из-под кустистых бровей, кивнула. Я, держа гаджет, увеличил изображение и увидел на упаковке своё фото. По окружающему интерьеру узнал портальный сектор лекарского квартала. А дальше у меня глаза полезли на лоб."
"Меня обвиняли в убийстве двух сотен детей, среди которых половина не были инициализированы. Давались характеристики: патологический лжец, психопат, эмоционально неуравновешенный. Описывались мои способности. Параметры высшей иерархии прямо не назывались — их, видимо, хотели сохранить в тайне.
— Странно, что не написали, что я пью кровь девственниц и ем на завтрак младенцев, — я хмыкнул, но натолкнулся на оценивающий взгляд Марфы.
Видимо, придется сейчас о чем-то договариваться...
Глава 9
— Вам известно, как я оказался под этим куполом? — спросил я. — Извините, но прямо сейчас буду есть.
Опустил руку в пакет, который мне передала Немезида, и достал контейнер с котлетами и макаронами.
— Нет, — Марфа смотрела на меня так, словно я в любой момент мог наброситься на неё.
— Думаю, отнекиваться, что это не я, смысла нет? — я приставил к лицу увеличенное фото, затем вернул планшет.
— Теперь нет.
— Понятно. Тогда, первое, — проговорил я, запихивая в рот еду прямо из контейнера. Авалонцы могли явиться в любой момент, так что нужно подкрепиться. Потом такой возможности может не представиться, а я не ел больше полутора суток, — за предупреждение всё, что я принёс — ваше. Платить ничего не надо. Я проверял аукцион, тот слиток стоит почти сто тысяч.