У него очень неприятная способность. Кислота, которая разъедает плоть. Его успели пристрелить, хотя один человек всё же погиб. Но самое забавное было с третьим. Он материализовал какую-то странную склянку и взорвал себя.
— Склянку? — спросил я, доставая флакон, который выпал из слизня. — Такую?
— Интересные свойства, — оценил франт. — Системная граната.
Зелье начало гулять по рукам. Главы поселений тщательно осматривали отвар, способный разорвать в клочья нескольких человек.
— У Авалона каждому армейцу после воскрешения выдают подобные, — вспомнил я.
— Я не договорил про третьего, — улыбнулся франт. — Он взорвал сам себя.
— Тоже попытался сбежать? — спросил Борис Витальевич.
— Нет. У него оставалась последняя жизнь. Он самоустранился, зная, что больше никогда не возродится. Голова разлетелась, а тело так и осталось лежать на месте. Из него почти ничего не выпало.
— На нас они тоже нападали, — сказала Марфа. — Никого живьем взять не удалось.
— И на нас пытались, — процедил Аркадий. — Успели поджечь палатки-столовые. Хорошо, что тогда там никого не было. С огнем быстро справились. Тоже никого не поймали. Мы раз десять пробовали их выследить. Бесполезно. Машины едут, но в определенный момент они исчезают.
— Знакомая история, — улыбнулся франт.
— В смысле исчезают? — спросил я.
— В прямом. Едут. Пересекают какую-то линию.
— Самое херовое, что их количество не уменьшается, — сказал бритоголовый детина.
— Да, — согласилась Марфа. — Даже от нашего поселения к ним перешло больше ста человек.
— И в этом тоже странность, — сказал франт. — Месяц назад они переманили моего прошлого заместителя. Я мог бы ещё понять, если бы на него повлияли ментально, но после смерти все внушения исчезают. Мой заместитель оказался около своего артефакта фиксации, убил сам себя и перенёсся в неизвестном направлении.
— Что ты предлагаешь? — неприязненно спросил военный.
— Думаю, стоит оставить наши старые разногласия. Вы знаете, за что меня посадили как в первый, так и во второй раз. Но признайтесь: и вы не без греха.