Следом беру баллончик красного цвета и закрашиваю буквы изнутри. Не понимаю, как я сама не додумалась до такой терапии? В этом моменте нет ужасного утра, нет ПАКТ, здесь не существует проблем.
Встряхивая баллончик, я ловлю на себе взгляд Джейка. Прислонившись плечом к стене неподалеку от меня, он стоит, скрестив руки на груди и смотрит на меня с едва заметной улыбкой.
– Не хочешь присоединиться?
– Нет, у меня тут вроде как своя терапия.
Пока я закрашиваю первые четыре буквы, мы просто молчим, но к последней Джейк задает вопрос, который я ждала с того самого момента, как только мы остались вдвоем:
– Как ты, Рамирес?
– В порядке.
Он вскидывает бровь, награждая меня скептическим взглядом.
– Я рассчитывал на более честный ответ.
– Но я не вру. Да, это больно, но в то же время ожидаемо.
– Ты не злишься на Оливера?
– И да и нет. Больше злюсь на Констанс, которая считает, что во всем виновата одна я, что подтолкнула Оливера на измену. Отчасти она права, но…"
"– Во-первых, они не были в отношениях, – перебивает Джейк.
Джейк разговаривает со мной строго, обычно он не выглядит таким серьезным даже во время того, когда объясняет химию с математикой. Кивнув, я возвращаюсь к закрашиванию последней буквы.
– А насчет Оливера. Я знаю, что он сделал это не назло мне и вообще не со злого умысла, Олли просто хотел быть честным с девушкой, которую любит. И я сейчас не защищаю его, просто хочу сказать, что понимаю, почему он так поступил. А может, я не так сильно злюсь, потому что во время последней репетиции Норд я кое-что поняла.
– Как же я мечтаю чаще слышать эту фразу, когда мучаюсь с тобой с уроками.
Рассмеявшись, я расправляюсь с последней буквой и беру белый баллончик, чтобы прорисовать блики.
– И что же именно ты поняла?
– Что больше ничего к нему не испытываю, – пожимаю плечами я. – Знаешь, я словно окончательно освободилась. Думаю, это произошло задолго до репетиции, но из-за нервной встряски никак не удавалось взглянуть на все трезво. И жаль, что пришлось потерять дружбу, чтобы понять это.
Джейк пристально смотрит на меня, на лице нет удивления или классической улыбки в стиле «Я же говорил».