Последний из рыцарей

 — Теперь понятно, почему у тебя, Никласа и у Лене родились нормальные дети!

— Да, мы долго не понимали, почему это поколение не было затронуто проклятьем. Раньше такого не случалось. До сих пор один человек в каждом поколении нес на себе печать Людей Льда. Это правило не нарушилось и теперь. Наш Тенгель, Альв, сын Никласа и Ирмелин и дочь Лене Кристиана избежали этой участи, выбор судьбы пал на твоего Ульвхедина.

— Не называй его моим! — процедил сквозь зубы Тристан. — Как я могу признать своим ребенком существо, зачатое таким образом?

Взгляд Доминика полоснул его по сердцу.

— У этого, как ты выразился, существа, — сказал Доминик, — было тяжелое детство. Ангелом его, конечно, назвать нельзя, но если бы люди не были так жестоки к нему! Чтобы отделаться от ненужного им сироты, они поставили капкан, и он попал туда ногой. Ему пришлось сидеть в капкане, пока он, терзаемый голодом и жаждой, не вырвал ногу, оставив в капкане ступню. У него нет правой ступни, Тристан! Отсюда и появилось выражение «следы Сатаны»!

Тристан отвернулся и долго молчал.

Потом тихо засмеялся, горько и беспомощно.

— Что с тобой, Тристан? — удивилась Виллему.

— Вы хоть подумали о том, кто он, этот ваш Ульвхедин?

— Нет, а что?

— Он Паладин! Маркграф Паладин! Что сказал бы на это дедушка Александр?

— Дедушка Александр прижал бы его к сердцу, — запальчиво сказала Виллему. — Дедушка был великодушный человек, он бы и незаконного ребенка бабушки Сесилии принял бы как родного, останься этот ребенок жив. Дедушка отнесся бы к Ульвхедину милосердно!

Тристан увидел сходство между своей судьбой и судьбой дедушки Александра.

Ни один из них не мог любить женщину плотской любовью. Оба приняли чужих детей, как своих, по крайней мере, Тристан обещал это сделать. Но хотел он это сделать по собственной воле или только подчинялся обстоятельствам?

Он обернулся к Виллему и Доминику, взял их за руки.

— Спасибо! — горячо сказал он. — Спасибо, что вы указали мне путь! Надеюсь, вы завтра поможете мне.

— В чем?

Он не успел договорить.

В дверь вбежала испуганная Марина.

— Дядя Тристан, что делать? — рыдала она. — У меня так болит спина и живот! А мама молчит. Я думала, она спит, пыталась ее разбудить, но она мне не ответила.

12

Виллему опустилась на колени перед Мариной и обняла ее.

«Господи, помоги, — думала она. — Чем все это кончится?»

— Почему возле Хильдегард никого нет? — крикнул Тристан. — Ее нельзя оставлять одну ни на минуту!"

"Он бросился к двери и столкнулся со старой экономкой.