После его смерти они оказались в ловушке. У них не было возможности порвать с орденом. Время от времени они замечали испытующие взгляды братьев…"
"Но с другой стороны здесь было столько занятного! Их с детства влекло к себе все таинственное, теперь же они были причастны к тайнам, о коих и не помышляли. Подавив страх, они следили за ходом магической службы, хотя от происходящего у них мороз продирал по коже.
Пастор, который стоял по другую сторону колодца, читал заклинания на неведомом им языке. Древние, языческие, гортанные.
Юноши знали, что за ними наблюдают денно и нощно.
Пастор начал беседовать с голосом, идущим из глубины, сам он был почти не виден из-за клубов пара. Подземный голос был низкий и гулкий, он выговаривал слова преувеличенно четко.
Когда разговор окончился, пастор обратился к братьям по ордену. Постепенно пар рассеивался и пастора становилось видно все лучше.
— Наши друзья хотят жертвы, — сказал он. — В следующее новолуние мы должны доказать им свою преданность.
— Чего они хотят? — спросил один из присутствующих.
— Крови, — холодно ответил пастор. — Но на этот раз человеческой.
— Они… они хотят, чтобы мы принесли им самую великую жертву?
— Нет. Для той крови время еще не пришло. Сейчас им нужна молодая кровь. Кровь девственницы.
Один из юношей испугался, другому вдруг захотелось смеяться, и он начал кашлять, чтобы подавить смех. Все строго посмотрели в его сторону. На этот раз обошлось, хотя он и подвергал себя страшному риску. Все здесь казалось ему преувеличенно театральным. Впрочем, он знал, что тут не шутили.
Но смеялся он недолго. Вскоре его охватил страх, этот страх вместе с холодом, источаемым каменными стенами, сковал все его существо. Ему стало трудно дышать. Действо продолжалось, в нем было много зловещего. Юноша помертвел, когда из глубины шахты зазвучала протяжная языческая песнь.
А наверху в зале продолжались танцы и веселье. Его Величество развлекал своих гостей музыкой и балетом.