Господи, не хватало, чтобы он сейчас потерял сознание! На глазах у герцогини и всех придворных! Какой позор!
Ему удалось взять себя в руки. Хильдегард заглянула в потухшие глаза Марины.
— Теперь, моя девочка, никто никогда не выгонит тебя из моей спальни. Никогда! Пока ты не вырастешь и не уйдешь сама.
«Или пока ты не умрешь, несчастная», — подумал Тристан.
Глядя в глаза матери, Марина грустно сказала:
— Нет, мама, мне нельзя жить среди людей. Я убила человека.
Хильдегард покачала головой.
— Ты никого не убила, доченька.
— По-моему, сейчас лучше не говорить с ней об этом, Ваше Высочество, — вмешался Тристан, — Мы не должны задавать ей вопросов и ни в коем случае не спорить с нею. По крайней мере, пока.
Хильдегард с удивлением подняла на него глаза. Все молчали, не понимая, что он имеет в виду.
— Тебе надо лечь, дитя мое, — наконец сказала она. — Сперва ты примешь ванну, поешь, а потом ляжешь в мою большую кровать.
На мгновение лицо Марины озарилось улыбкой, она как будто вновь увидела тот мир, который навсегда утратила нынче ночью, но потом взгляд ее снова потух. Она что-то прошептала.
— Что ты сказала? — спросила Хильдегард.
— Палач, — снова прошептала Марина.
— Палач? — Хильдегард сдвинула брови.
— Палач. Когда он придет? Где он прячется?
Первым нашелся комендант дворца:
— Но у нас сейчас вообще нет палача. Прежний умер месяц назад, а нового мы не назначали, потому что в нем пока нет нужды.
Марина медленно обернулась к нему.
— Теперь он вам понадобится. Раньше он следил за моей мамой. А теперь я убила человека, и пусть он заберет меня. Я не боюсь.
— Ни один палач не посмеет прикоснуться к вам, Ваше Высочество. Даю вам слово. — Комендант сделал усилие, чтобы его голос звучал твердо.
Тристан снова задумался о том, что же произошло ночью в комнате Марины. И не он один ломал себе голову над этим. У многих появилось желание растормошить девочку, заставить ее все рассказать.
— Марина, я не знаю, кто оговорил меня, но я не совершила никакого преступления, ничего такого, чтобы мне бояться палача. Кто-то просто хотел причинить нам зло, дитя мое!"
"Марину отвели в покои Хильдегард, вымыли, причесали, накормили. Хильдегард все это время была рядом и не спускала глаз с дочери. Тем временем доктор, комендант и Тристан беседовали втроем в одном из небольших кабинетов.