— Обратно в трактир, куда же еще?
— Но…
Он мог бы убить меня, подумал судья. У него есть возможность обрести свободу. Избавиться от худшего из своих врагов.
— Почему вы спасли меня? — тихо спросил он.
— Ведь вы их друг, если не ошибаюсь? Я имею в виду Людей Льда. И вы человек. Вы стремитесь к добру, а разбойники сеют зло.
Судья задумчиво поглядел на него, но промолчал. Навстречу им ехали всадники. Это была Виллему и ее спутники, они сначала поехали по другой дороге.
Судья опасался встречи с Виллему и Домиником.
Но его страх быстро прошел. Судья приказал солдату заковать в кандалы оставленных под дубом разбойников. А потом повернулся к Виллему, Доминику и Ульвхедину.
— Поезжайте в Данию, — произнес он с каменным лицом. — Мне будет трудно объяснить свой поступок наместнику короля в Норвегии, но вы правы, фру Виллему: каждой семье нужен хороший, заботливый отец. Пусть его жена и ребенок потом приедут к нему. А сейчас долой с моих глаз! Мы с вами не встречались, запомните это!
Они молча расстались.
— Мы гордимся тобой, Ульвхедин, — дрогнувшим голосом сказала Виллему. — Ты выдержал серьезное испытание.
Ульвхедин сидел с безразличным видом, но Виллему и Доминик видели, что его обрадовали эти слова.
Через несколько дней Ульвхедин стоял на корме шхуны и следил, как вдали скрывается берег Норвегии.
«Элиса, — думал он. — Элиса, моя жизнь и мой свет, увидимся ли мы когда-нибудь? Суждено ли мне еще хоть раз держать на руках маленького Йона? Жизнь без вас не имеет для меня смысла.
К нему подошли Виллему и Доминик, вместе они смотрели на таявшую вдали узкую полоску замерзшей норвежской земли. Судно было небольшое, но они уже освоились среди моряков, как осваивались везде, куда бы ни попадали. Они, как вольные художники, чувствовали себя хорошо в любой среде и в то же время, нигде не чувствовали себя дома.
Ульвхедин произнес вслух то, о чем думал:
— Что мне делать в Дании?
Виллему не успела ответить, как он продолжал:
— Почему бы нам не отправиться в Швецию? Ведь это было бы проще?
Виллему покачала головой.
«Они не хотят, чтобы я жил с ними в Швеции», — подумал Ульвхедин.
— Ты не прав, мы бы хотели взять тебя к себе в Швецию, — мягко сказал Доминик.