Бабушке даже показалось, что у Джорджи нервная анорексия.
— У нее все симптомы налицо... — говорила Энн Кемп.
Спустя еще две недели, когда Анголос снова появился на пороге их дома, у Джорджи сразу исчезла ее бледность, она приобрела здоровый румянец и три килограмма в придачу.
Анголос официально попросил у отца Джорджи ее руки. Это событие, похожее на сцену из какого-нибудь старого голливудского фильма, навсегда осталось в ее памяти.
Как он потрясающе выглядел в тот момент! Вежливо Анголос дал всем понять, что собирается жениться на Джорджи с благословения отца или без него.
Девушку привела в замешательство его властная манера поведения; он даже не спросил ее, хочет ли она за него замуж.
Анголос был просто уверен, что я соглашусь.
Джорджи стряхнула с себя оковы воспоминаний.
— Нет. Я не хочу чаю, я хочу покончить с этим. И чем быстрее, тем лучше.
Она старалась говорить спокойно, даже безразлично. На лице Анголоса застыло удивление.
— Ты что, не можешь уделить мне несколько минут своего драгоценного времени? Речь пойдет о будущем твоего сына.
— Я могу говорить о будущем Никки сколько угодно, но только не с тобой. Ты не нужен моему сыну. И не думай, что сможешь отнять его у меня! — процедила девушка сквозь зубы.
На лице Анголоса не отразилось никаких эмоций.
— Будь благоразумна.
— Благоразумна?! — закричала Джорджи, выплескивая всю злость, которая накопилась в ней за эти годы. — И это после того, как ты сказал мне, что ничего не хочешь знать о ребенке?
— Не смей повышать на меня голос.
— Это самое малое, что я могу сделать.
— А, ты научилась проявлять характер, — заключил он, глядя в ее блестящие от гнева глаза.
— У меня всегда был характер.
— Надо было проявлять его, когда мы были вместе. Это тебе не помешало бы.
— Мне много чего следовало бы сделать, пока мы были вместе. Например, самой уйти от тебя, прежде чем ты так замечательно выбросил меня на улицу!
— Я мог бы вести себя сдержаннее, — неожиданно согласился он.
— Так ты пытаешься заслужить прощение? — спросила Джорджи. — Даже если ты будешь ползать передо мной на коленях, я никогда не прощу тебя.
— Кажется, я должен сказать тебе, почему попросил тебя... — заговорил он неуверенно.
«Значит, он собирается сказать мне про развод. Когда Анголос произнесет это слово, все встанет на свои места». Неожиданно Джорджи почувствовала леденящий холод.
— Я знаю, зачем ты позвал меня сюда, — перебила она его.
Анголос нахмурился.