Он по-прежнему врывается без приглашения с единственным намерением оставить после себя след опустошения.
— Зачем ты пришел в особняк Язычников прошлой ночью? Зачем ты сжег пристройку? Я не думала, что у тебя есть проблемы с клубом или его членами. Ты даже не входишь в Элиту, так что не имеет смысла, что ты хотел бы сделать это, верно?
Он снова протягивает свою ладонь, но я поднимаю обе руки вверх.
— Ладно, ладно. Не нужно меня затыкать, но я не могу сказать тебе, чего я хочу, пока ты не признаешься в причине.
Он смотрит на меня.
Я вздыхаю.
— Тогда, наверное, я расскажу Джереми о том, как ты не только сжег его имущество, но и пробрался в комнату его сестры. — Вздох. — Я не могу гарантировать, что он не станет дикарем.
— Если бы ты хотела рассказать ему, ты бы уже рассказала. — Спокойный, насыщенный тембр его голоса звучит вокруг меня, как песня.
Та, что преследует меня в моменты бодрствования и сна.
— Я лишь хотела дать тебе шанс, и я его дала, но ты решил им не воспользоваться.
— Скажи ему.
— Ты... ты блефуешь.
— Да.
— Ч-что?
— Ты так ненавидишь конфликты, что прячешься от них, как маленькая мисс Страус. Именно поэтому ты не позволила охраннику войти прошлой ночью, а потом прикрыла меня. Для тебя совершенно не свойственно лично создавать конфликт, так что да, ты блефуешь, Анника.
Мои губы раскрываются.
О. Мой. Чайковский.
Пожалуйста, скажите мне, что я не сплю, и что он действительно сказал целый абзац.
Я не думала, что он действительно знает обо мне хоть что-то, не говоря уже о моем характере.
Возможно, я недооценила, насколько он внимателен к деталям.
— Хорошо, хорошо, ты не должен пока говорить мне причину. Когда-нибудь мы до этого дойдем. — Я сжимаю и разжимаю пальцы на коленях. — Но ты спросил меня, чего я хочу, верно?
Он поднимает брови, и почему, черт возьми, такого простого жеста достаточно, чтобы вызвать трепет в моем животе?
Как будто этого недостаточно, какая-то часть меня шепчет, ноет и абсолютно ворчит о том, куда я клоню.
Это неправильно, и ты это знаешь.
Ты только доставишь ему неприятности и пожалеешь об этом.
Но я не могу просто игнорировать другую часть, ту, которая тоскует, живет на земном воздухе и нуждается в том, чтобы почувствовать, каково это — быть живым.
Не просто притворяться, что я живая, популярная и любимая, а на самом деле вдохнуть жизнь в мое уединенное существование.