И все же мой голос звучит неуверенно и слабо.
— Я хочу, чтобы ты проводил со мной час каждый день. Наедине.
— Что мы будем делать?"
"— Не знаю, что угодно. Разговаривать, просто сидеть здесь, читать, есть, может быть, ходить по магазинам... — Он хмурится, и я отступаю. — Никаких покупок, поняла. Мы можем посмотреть кино.
— Кино длится больше часа.
— Ну, ладно. Никаких фильмов. Но мы можем делать все остальное.
— Нет.
Мое сердце сжимается за моей грудной клеткой, но я заставляю себя улыбнуться.
— Почему нет?
— Я не буду встречаться с тобой.
— Я... я не прошу тебя встречаться со мной.
Ладно, может быть, так и было? Но почему, черт возьми, он такой бескомпромиссный мудак? Неужели он не может делать людям больно более мягко или что-то в этом роде?
— Тогда тем лучше. — Его лицо, выражение и тон — все попало в чертов Северный Ледовитый океан. — Никаких свиданий не будет.
— Чисто гипотетически, и только гипотетически, потому что это не реальная ситуация, почему ты не хочешь со мной встречаться?
Он снова протягивает руку к моему лицу, и я замираю, когда он двумя пальцами поднимает мой подбородок.
Напряжение нарастает, прилипает к коже и пробирает до костей. Я дрожу, но все еще не могу оторвать взгляд от этих океанских глаз.
Они снова потемнели — проявление переменчивого настроения их владельца.
Я не знаю, связано ли это изменение со мной или с тем фактом, что за двенадцать часов он коснулся меня больше, чем за все недели, что я его знаю.
Но я попала в его паутину.
Не в силах пошевелиться.
Абсолютно зажата под мозолистыми прикосновениями его худых пальцев, которые впиваются в мою чувствительную кожу со смертоносностью кнута.
Когда он заговорил, его низкие, глубокие слова почти парализовали меня.
— Ну, если гипотетически, то у меня извращенный вкус и склонность к насилию по отношению к противоположного полу. А ты такая чертовски хрупкая, я сразу сломаю тебя.
* * *— Как ты, ангелочек?
Я внутренне качаю головой, чтобы сосредоточиться на сияющих чертах лица моей мамы.
Мы общаемся по FaceTime, как самая крутая пара мать-дочь, потому что так принято.
Если Джереми считается клоном папы, то я — мамина удачная попытка 2.0. Я бы хотела отметить, что мне никогда не удастся добиться ее элегантности, но у нас одинаковые мелкие черты лица, каштановые волосы — хотя мои длиннее — и круглый разрез глаз. Хотя мои светлее, как у папы.