Мужчина вернул мне бледную улыбку, которая тут же растаяла.
— Я выясню, что за люди пытались напасть на вас на приеме. И проверю, не они ли решили довести дело до конца.
— Вы полагаете, что они посмели бы? — нахмурился я.
— Павел Филиппович, волчьи маски принадлежат приближенным самого…- он многозначительно приподнял бровь. — Эти люди не привыкли получать по носу.
— Но никто… точнее, почти никто не знает о произошедшем, — я продолжал размышлять вслух.
— Они знают. Каждый из волков знает, что их поставил на место юноша в маске Смерти.
Мужчина скривил губы в усмешке.
— А забавно вышло, признаю. Господин Смерть, — он покачал головой и положил в рот кусочек мяса.
— Сам бы я не выбрал такую маску, — признался я.
— И напрасно, — внезапно удивил меня князь. — Выглядело эффектно.
Меня не поразило, что начальник охранки знает, как я смотрелся. Быть может, он сам был на приеме. А может, получил снимки с мероприятия, где фотографировать было запрещено.
— Я проработаю эту версию.
— Благодарю, — коротко ответил я.
— Мы семья, — заявил Филипп Петрович, блеснув глазами, так похожими на мои собственные. — Никто не смеет нам грозить или вредить
«Кроме нас самих», — с грустью подумал я.
Разговоры на кладбище
Обед закончился в дружелюбной обстановке. И я даже не мог припомнить, когда мы вот так сидели за одним столом и говорили. К тому же Филипп Петрович оказался доволен подданными блюдами.
— Давно так хорошо не ел, — признался он и словно нехотя вынул из кармана часы, чтобы взглянуть на циферблат.
— Могу ли я…
Я протянул руку, чтобы взять часы, и заметил, как отец смутился. Таким я его не видел. Решил уже убрать ладонь, но в мои пальцы лег теплый диск часов. Я развернул их к себе. Снимок матери потускнел за все эти годы. Бумага слегка потеряла цвет, но образ оставался узнаваемым.
— Ты мог бы поменять фото.
— Нет, — резко произнес отец, выхватил из моей руки часы и бережно закрыл крышку.
Он сунул вещицу в карман, и мне вдруг стало важно понять, почему сидевший напротив меня мужчина продолжает избегать моего взгляда.
— Твоя мать подарила мне эти часы.
— Знаю, — тихо сказал я.
— И поначалу она сунула под крышку нашу общую фотографию. Свадебную, кажется. Но я сменил ту картинку на этот снимок.
— Почему?"
"— Она тоже спросила меня об этом, — наконец Филипп Петрович встретился со мной взглядом.