А я на требовании…
Здесь же, в отделанном кафелем зале, возле хлебного фургона, на маленьком, приткнутом к стене столике с ободранной крышкой, Кленов поставил резкий росчерк на зловещем бланке с красной полосой, взглянув на часы, проставил время. Попов рассмотрел под требованием причудливую завитушку генерала и четкий оттиск гербовой печати.
Викентьев стоял неподвижно, держа чуть на отлете, как чужую, случайно попавшую в руки вещь, коричневую папку, перечеркнутую от левого нижнего к правому верхнему углу обложки жирным красным карандашом.
— Чего ты? — выпрямляясь, спросил Кленов. — Расписывайся!
— Пока не за что, — угрюмо сказал Викентьев.
— Как так? — Кленов ткнул пальцем. — Личное дело у кого?
— Я же не за дело расписываюсь. — Рука Викентьева выпрямилась, протягивая папку обратно.
Кленов отмахнулся.
— Я не такой буквоед. Ладно, пойдем.
Он зачем-то одернул китель и, тяжело вздохнув, двинулся к внутренним воротам. Викентьев шагнул следом, будто вспомнив что-то, вернулся и отдал коричневую папку так и не вышедшему из кабины Сивцеву.
— Чтоб рук не занимать, — объяснил он Сергееву и ободряюще кивнул Попову. — Вперед!
Рослый сержант открыл тяжелую калитку. Начальник Учреждения КТ-15, а за ним второй, третий и четвертый номера спецгруппы «Финал» вошли в ярко освещенный прожекторами внешний двор тюрьмы."
"Они шли по заасфальтированному проходу между металлическими сетками, миновали несколько таких же сетчатых дверей, которые Кленов сноровисто открывал универсальным ключом, несколько раз откуда-то сверху из-за слепящих прожекторов их окликали грубые голоса с властными интонациями, и Кленов отзывался так же грубо и властно.
Обогнув глухую стену режимного корпуса, они прошли стальную калитку в высоком каменном заборе и оказались во внутреннем дворе. Здесь не было прожекторов, только обычные лампочки по углам. Попову показалось, что после яркого солнечного дня он оказался на дне колодца.
Он поднял голову. В квадрате колодезного сруба блестели желтые точки. Все правильно. Только колодец какой-то странный… Со всех четырех сторон высокие стены, но странно не это — мало ли колодцеобразных дворов! Странно другое: в стене административного корпуса блестят стекла окон, хотя и перечеркнутые решетками на втором и третьем этажах — в следственных кабинетах и кабинетах оперчасти.