Ни жива, ни мертва. Никчемна.
А вот в Макаре было столько энергии, что он не знал куда ее направить. Он мельтешил у меня перед глазами, носясь из угла в угол точно маятник. Он был весь на нервах. Зол. Разгневан.
И я готовилась к тому, что весь его гнев несправедливым образом обрушится на меня.
Но куда мне еще потрясений? Я ведь и так была наказана сполна.
— Единственное место, где я мог побыть наедине с самим собой — это сортир! Закуток метр на метр! Но теперь мне даже посрать спокойно не удается! Ты и в туалете меня достаешь! Макар, сколько можно, ты скоро выйдешь? Я тут подумала, а может голубей запустим в небо? А что, было бы здорово! Макар, слушай, а какие лучше клятвы написать, чтобы гости прослезились? — пережав связки и жестикулируя руками, спародировал меня и остановился напротив.
Он возвышался надо мной, а я внезапно ощутила себя маленькой букашкой, которую без сожалений можно раздавить. Впрочем, я и без того ощущала себя раздавленной, словно по мне многотонным катком проехались.
Но то был не каток вовсе, а правда.
Я и про голубей как-то интересовалась, и про клятвы вела речь. Всего раз я заводила эту тему, но чтобы вламываться к нему в туалет — глупости. Не было такого никогда. Даже близко.
Да, я всячески подкалывала Макара, когда тот часами заседал в туалете с телефоном, но это было шутки ради... Без какого-либо подтекста.
Тут он явно перегибал.
Нашел к чему прицепиться, на что надавить, и давил со всей силы.
Между тем его осатанелый взгляд блуждал по моему лицу. Пронзал раскаленными иглами насквозь. Глаза, как два лазера, выжигали разум до состояния золы.
Не выдержала накала и голову склонила к порывисто вздымающейся груди. Слеза прокатилась по щеке... Я хлюпнула носом.
А следом тягостный вздох Макара рассек оглушающую тишину. Тогда я втянула голову в плечи, ожидая очередную дозу яда, мучительно медленно отравляющего меня.
— Алён, ты же была нормальной, адекватной девчонкой.