— Добрый вечер, — поприветствовал я хозяина этого кабинета.
Не знаю, то ли мы так тихо вошли, то ли чиновник думал о чём-то своём, но он заметно вздрогнул от звуков моего голоса и резко обернулся к нам.
И взгляд у него был какой-то беспокойный, испуганный даже, я б сказал.
— Здравствуйте, — ответил нас Ефим Сергеевич. Голос его был бесцветен и невыразителен. Как у древнего автоматона1.
Поприветствовав нас таким образом, он направился к столу, попутно показав нам на стулья с высокими спинками и подлокотниками, выполненные, как и вся мебель в этом кабинете, из красного дерева.
Мы с Алевтиной, не заставляя просить себя дважды, пододвинули к столу предложенную нам мебель, и уселись напротив полицай-президента.
Тот выжидательно смотрел на нас, уделяя своё внимание, преимущественно Алевтине.
Похоже, что её огромные бирюзовые глаза, в которых можно было утонуть, не оставили его равнодушным.
В моей душе даже проснулось некое сочувствие по отношению к секретарше, увядающие прелести которой, похоже, уже совсем не интересовали её начальника.
А начальник то, надо сказать, себе на уме. Сам, можно сказать, проявил инициативу, а когда мы оказались перед ним, решил уступить нам первое слово. Ну ладно, мы — люди не гордые:
— Рад видеть вас, Ефим Сергеевич, — начал я, — в добром здравии.
— Совершенно верно, — подтвердил мои предположения полицай президент, при этом его постная физиономия вид сохраняла озабоченный и задумчивый.
— Тогда, наверное, давайте перейдём непосредственно к делу? — задал я риторический вопрос.
— Давайте, — как мне показалось, обречённо вздохнул полицейский, — дело в том, что с недавних пор в нашей, в общем-то, весьма спокойной колонии, начали происходить вещи загадочные и пугающие…
Да, начало, следует признать, довольно интригующее.