– Хорошо, - я снова кивнула, хотя ощущала, что внутри, за грудиной, собрался неприятный, давящий комок.
– А рядом с тобой думать не выходит, - он улыбнулся и склонился, а потом приник губами к моим.
Так нежно и трепетно Назар меня ещё ни разу не целовал. Я прямо чувствовала, что у меня душа вибрирует от его прикосновений.
И вот сейчас, лёжа в кровати на спине и пялясь который час в потолок, гоняя мысли по кругу, я прихожу к выводу, что влюбилась. Нет, это я поняла и приняла как факт раньше, но сейчас осознала, что это всё по-настоящему.
Наверное, только осознав в полной мере, что именно я чувствую к Назару, я смогла расслабиться и, наконец, уснуть. Проспать без сновидений до самого утра и проснуться с ощущением того, что я уже ужасно соскучилась по своему сталкеру.
Но он просил дать ему время. Никогда два дня не казались мне такими длинными, но я должна уважать его желания.
Я решаю занять себя, чтобы время прошло быстрее. Принимаю душ, прибираюсь в комнате, а потом сажусь за занятия.
И так пытаюсь вникнуть, и эдак, но вдолбить знания по истории русского композиторства в голову никак не удаётся.
Что-то мешает.
Пальцы зудят, мысли вибрируют, а в горле появляется знакомое, но уже почти забытое ощущение лёгкого жжения.
Мне хочется петь.
Да, это именно то самое - вдохновение. Я очень давно не ощущала его.
Прямо в банном халате я расчехляю своё электронное пианино и опускаюсь перед клавишами на стул. Пальцы покалывает, когда мягко кладу их на клавиши, а где-то глубоко в животе ласкающе отдаются переливы звуков.
Мычу под них, подготавливая связки. Кажется, будто за недели осиплости, которую врачи так и не смогли истолковать, мои голосовые связки совсем одеревенели.
Равным не стать, но можно сравняться в ранах,
чтобы хотя бы в этом остаться правым.
Ты говоришь: жестоко, и зло, и прямо.
Пули-слова вонзаются прямо в грудь.
Слова ложатся сами собой. Единственное, я пока с трудом могу понять, как именно, в какой тональности хочу выложить их. Шептать или кричать? Мне хочется и того, и другого.